столик с миниатюрной вазой и книгой в мягкой обложке. Белый сделал несколько шагов в центр комнаты, освещенной мягким полуденным светом, проникающим в помещение сквозь тонкую ткань полупрозрачных штор.
Слух молодого следователя уловил тихий разговор двух человек. Обернувшись на звук голосов, Александр Белый увидел, что второе большое окно освещало обеденный стол, расположенный в нише по правую сторону от двери, в которую он ранее вошёл. У стены, состоящей в основном из книжных полок, стояли тощий мужчина и человек в форме — Вячеслав Невзоров.
— Что ты тут делаешь? — сердце молодого следователя забилось сильнее, когда он поймал взгляд своего напарника. — Разве мы не договорились перенести эту встречу на завтра?
Невзоров на мгновение вскинул брови, увидев перед собой Александра Белого, и сделал несколько шагов от обеденного стола, у которого они стояли. Молодой человек поджал губы, сжимая кулаки и ощущая, как внутри у него разрастается горячий комок из обиды, злости и негодования. Вячеслав убрал в нагрудный карман небольшой блокнот и ручку, и поднял взгляд на напарника.
— Белый, у меня к тебе такой же вопрос, — спокойно ответил мужчина.
— Я…
Александр запнулся, не зная, какие слова подобрать, чтобы оправдать себя. Невзоров повернулся к Сергею и коротко представил появившегося в его доме человека в штатском. Мужчина кивнул, без единого слова прошел мимо них и подошёл к чайному столику. Невзоров пару секунд изучал лицо своего напарника, ожидая ответа, но, так его не получив, сам предположил:
— Ты решил, что время будет потрачено зря.
Белый перевёл взгляд с мужчины на напарника и стиснул зубы. Ему хотелось съязвить, и он решил не отказывать себе в этом.
— Судя по тому, что мы оба здесь, ты пришёл к тому же выводу. Но сам отговаривал меня, говоря, что можно подождать. Я не понимаю…
Невзоров тяжело вздохнул и сделал шаг вперед, касаясь ладонью локтя своего коллеги. Немного потянув на себя, он повернулся к уху Белого и заговорил полушёпотом.
— Я не хотел говорить тебе об этом так, но Рудской…
Договорить он не успел, потому что в комнату почти ворвалась Любовь Михайловна со стаканом в руках и направилась к вазе с цветами. Пожилой мужчина поспешно поднял со стола книгу в мягкой обложке, не давая женщине ненароком пролить на неё воду. Белый успел разглядеть название книги: «Агата Кристи. Пять поросят».
— Эта книга… — начал Белый, но ему не дали договорить. — Что она тут…
— Мама, нашла ты время врываться так внезапно!
— Прости, сынок, прости, — голос женщины стал жалобным, — я думала, вы уже закончили. Я вот девочке обработала рану, и вспомнила, что…
Все мужчины в комнате сразу же обернулись, стоило ей упомянуть, что в доме есть кто-то ещё. Невзоров не скрывал своего удивления, уставившись на Алису с широко распахнутыми глазами. Во взгляде Белого появилось тепло, когда он посмотрел на лицо девушки. Только Сергей открыл в изумлении рот, поднял руку и указал на Алису пальцем. Александр не мог понять отчего по его спине побежали мурашки: от хриплого тона мужчины или от смысла слов, которые он произнес.
— Это же она! Это она была ночью в номере Виктории Симоновой!
Дальше всё произошло стремительно. Любовь выронила стакан из рук, который с треском разбился о пол. Белый перевёл взгляд с дрожащего пальца Сергея на шокированное бледное лицо Алисы. Невзоров выпустил локоть напарника из пальцев и стремительно приблизился к девушке, доставая из кармана наручники. Сердце Белого так громко стучало, что он не слышал ничего вокруг, видя только, как двигаются губы Вячеслава Невзорова, и как тот застёгивал наручники на запястьях побледневшей Алисы.
Глава 11
I
Александр Белый поймал в коридоре напарника, только что вышедшего из кабинета начальника. После того, как Невзоров задержал Алису на его глазах, молодой следователь успел прийти в себя и проанализировать ситуацию с той информацией, которая у него была. И теперь он считал, что ему необходимо поговорить об этом со старшим, более опытным человеком, которого Белый считал другом. По крайней мере, до сегодняшнего дня.
— Я знаю, о чем ты хочешь спросить, — первым заговорил Вячеслав, опережая уже открывшего рот напарника.
— Почему ты приехал брать показания без меня? — всё равно задал вопрос Белый, приподняв бровь и пристально посмотрев на него.
— Я не хотел говорить тебе об этом так, — мужчина выдохнул, покачал головой, опуская подбородок и собираясь с мыслями.
— О чём говорить?
— Давай отойдём с дороги, — Невзоров сделал шаг к стене, пропуская спешащую девушку в форме с папками в руках.
Они переместились в помещение, которое называли «зоной отдыха», но от этого названия правдой было только слово «зона». Отдыхать в полупустой комнате с расшатанными похуже, чем нервы Белого, стульями и повидавшим лучшие годы столом не представлялось возможным. Коллеги попытались добавить помещению хоть немного уюта: принесли десяток книжек, беспорядочно лежащих теперь на полках единственного шкафа, наклеили на кулер с водой наклейки с супергероями и поставили цветочный горшок с уже завившим папоротником, за которым никто не ухаживал. Ни Белый, ни Невзоров не решились сесть на скрипучие стулья и остались стоять.
— Белый, мы все когда-то были молодыми и неопытными, — начал мужчина издалека, — но с годами мы растём и совершенствуемся в том, чем занимаемся. Знаешь, что отличает хорошего специалиста от плохого?
— Я не понимаю…
— Да, в том и дело, что ты не понимаешь, — перебил его Невзоров, скрестив руки на груди. — Ты слишком лезешь на рожон, слишком сильно отдаёшься делу, тогда как нужно оставаться хладнокровным и внимательным. Если ты продолжишь такими темпами, то никогда не станешь хорошим следователем.
— Но что я сделал не так? — в возмущении воскликнул Белый, вскидывая руки. — Это ведь ты приехал к свидетелю раньше назначенного нами времени!
— Хорошо, давай подсчитаем, — спокойно ответил Невзоров, загибая пальцы. — Ты нарушил тайну расследования — раз, втянул в дела постороннего человека — два, не замечаешь очевидных вещей из-за своей неопытности или глупости — три. А ещё ты стопоришь расследования.
— Что я не замечаю? — в голосе парня послышались обида и удивление.
— Ты ходишь по тонкому льду, Белый, — качнул головой его напарник. — Рудской просто в бешенстве и серьёзно настроен отстранить тебя от всех новых дел. Возможно, и от дела Зриловой тоже.
Александр Белый
