Дни шли за днями. Мы проводили их в неспешных беседах. Визирь знал очень много и охотно делился знаниями со всеми нами. Хотя, честно говоря, временами его рассказы мне напоминали притчи, сказания, саги – все те истории, что за многие сотни лет сложили разные народы мира. Как-то вечером я посмел высказать эту мысль вслух. Но Абу Алам лишь рассмеялся:
– Знаешь, мудрый Мореход, ты прав. Ведь знания – это наша попытка сделать мир понятнее. Но чем больше мы узнаем, тем больше понимаем, как мало наше знание. А потому воистину мудрый ученый не гнушается сказок. Кто знает, почему народы придумывают эти невероятные истории? Потому, что не понимают мира вокруг? Или потому, что понимают его слишком хорошо?
– Так, быть может, премудрый визирь, мы тоже едем за сказками? Быть может, и погоня нашего великого владыки за знаниями – это просто погоня за сказками?
– Быть может, так и есть. Нам же остается лишь малость – добраться до земли древней мудрости. И найти там сокровенные знания.
Я усмехнулся этим словам сановника. Хотя сейчас он больше напоминал одного из друзей Фаруха, сына Мариам-кушачницы. Если я забыл, то скажу сейчас, что Фарух, конечно, был со мной на этом диковинном корабле. Наше странствие по черной земле Кемет он не забыл. И более того, с радостью согласился сопровождать меня в новом путешествии.
Случилось так, что мимо Геркулесовых столпов мы проплывали глубокой ночью. Нас окружала непроглядная тьма. И хотя море было совершенно спокойным, я беспокоился о том, не вынесет ли нас на скалы. Мои спутники разделяли опасения. Но их не разделял визирь. Он лишь ухмылялся в бороду и успокаивал нас.
Сняв дворцовые одежды, Абу Алам более всего походил на разбойника морей. Черная борода, обветренное лицо, спокойный взгляд серо-стальных глаз (большая редкость в нашем прекрасном городе Багдаде). Но визирь говорил, что его мать была из народа северного, где светлоглазые и светловолосые люди вовсе не редкость.
Вдруг тьму вокруг нас прорезал необыкновенно яркий луч, словно солнце на миг вынырнуло из-за горизонта. Белый огонь окатил наше судно от крутых бортов до высоких мачт.
– Что это, Синдбад? – в голосе Фаруха я впервые услышал ужас.
– Понятия не имею, друг мой. Быть может, почтеннейший визирь нам растолкует эту тайну.
– К сожалению, друзья мои, я тоже не знаю, что это.
Казалось, что луч провожает наш корабль. Он по-прежнему освещал все вокруг, хотя мы двигались достаточно быстро. По правую руку от корабля в темноте черной громадиной проплыла скала эль-Тарика[17]. И как только она осталась у нас за спиной, мир вокруг вспыхнул. Все небо озарилось радужными переливами. Казалось, в небесах развеваются чудовищно-огромные ярко-радужные цыганские юбки. Такого зрелища я никогда не видел. И потому возблагодарил Аллаха всемилостивейшего, который помог мне узреть это невероятное чудо.
Но визирь, который был ошеломлен не меньше нашего, не благодарил Аллаха, не кричал, что это сам Иблис устроил пляску. Абу Алам с озадаченным видом стоял у борта судна и встревожено всматривался в переливы цвета впереди по ходу корабля. Потом он обернулся ко мне.
– Что случилось, почтеннейший? – спросил я, увидев выражение его лица.
– Знай же, мудрейший Мореход, что я вижу это не впервые. Некогда в далеких полуночных землях видел я такую пляску огней. Местные варвары, что надевают шкуры и так спасаются от лютого холода, говорили, что такое чудо я могу созерцать только в самых далеких и холодных землях. Мы же сейчас не на полуночи. Наоборот, мы спустились к полудню от нашего прекрасного Багдада, где царит халиф Гарун-аль-Рашид, да продлит Аллах его годы без счета. Боюсь, что наши испытания только начались.
– Ну что ж, мудрейший… Пусть это и так. Мы же не вернемся в Багдад только потому, что нас напугала какая-то небесная плясунья, что размахивает сейчас яркими юбками перед нашим носом. Зато подумай о том, какие чудеса ты сможешь описать халифу и какими знаниями обогатишься ты сам, когда мы доберемся до древней земли загадок и тайн!
Корабль продолжал скользить по глади моря, а над нами все так же бесшумно и величественно разыгрывалась изумительная феерия. Но потом краски стали тускнеть и вскоре исчезли совсем. Вместе с красками ушла из моего сердца непонятная тоска. Я себя чувствовал воином накануне сражения. Его отделяли от схватки считанные часы, а меня многие дни. И дни отделяли меня от поступков, не совершить которые я не мог.
Путешествие наше было пусть нетяжелым, но долгим. Но наконец подошло к концу и оно. Показался зеленый берег. Горы терялись в облаках, а море ластилось к песчаным отмелям.
– Итак, Синдбад, возблагодарим же Аллаха за то, что он даровал нам удачу. Перед нами древняя земля загадок и тайн, которую эллины называли Атлантидой. Сами же жители этих долин называют себя просто «великие», ибо считают свой народ самым древним и самым мудрым. Они уверены, что от них разошлись по миру и остальные народы. Отдаюсь целиком во власть твоего везения, Мореход. Нам нужно только одно – найти на этом удивительном острове ту самую тайну, сокровеннейшую из сокровенных, что станет жемчужиной среди тайн халифа.
И мы сошли на берег.
Вернее, мы вышли на причал, высеченный, похоже, из одного огромного камня. Здания порта, казалось, парили над землей, так легки они были. Их сложили из камней, выстроив столь искусно, что казались строения не каменными, а сшитыми из тканей. Порт жил несуетливо. Повозки с грузами катились сами собой, а их вожатые сидели спереди и выбирали дорогу меж других таких же повозок. Мы осматривались, не понимая, куда же идти и кого спросить.
Прошло несколько минут. Все мои спутники сошли с корабля. И тут рядом с нами появились (мы не заметили, откуда они пришли и когда) прекрасные женщины с открытыми лицами и тяжелыми мечами в руках. Суровая предводительница вышла вперед и спросила:
– Кто вы, неразумные странники, и как оказались на земле древней мудрости?
– Мы подданные халифа Гаруна-аль-Рашида и пересекли узкое бурное море по его повелению.
– Чего же хочется младшему брату нашей мудрости? С каким повелением он отправил вас в долгое путешествие?
Что-то удержало меня от прямого ответа. Я пробормотал:
– Он беспрестанно ищет знаний, которые еще не обрел в подлунном мире…
Надо вам сказать, братья, меня изумляло даже то, что женщины, прекраснейшие создания, несут стражу, словно суровые мужи. Но я понимал, что в разных землях могут быть разные порядки и разные обычаи.
После моих слов нечто странное произошло с суровой стражницей порта. Она улыбнулась так загадочно, что мне, скажу честно, братья, стало страшно.
