– Мы пошли в мать, – пояснил Конал Брюс, – а вот Мердок больше похож на отца.
Он внимательно присматривался к новой невестке. На редкость хорошенькая девушка с серо-голубыми глазами и золотисто-рыжими волосами. Поразительно, что за всю долгую зиму Дункан даже не попытался обольстить ее! Эта пухленькая маленькая фигурка чрезвычайно соблазнительна!
Но, услышав рассказ Эллен о Доналде Макнабе, Эване и Лохерне, Конал вдруг осознал всю глубину благородства Дункана. Теперь он стал мужем Эллен. Как долго брат намерен держаться в стороне от столь лакомого кусочка?
Прошла неделя пребывания Брюсов в Даффдуре. Эллен следила, чтобы гости были сыты и довольны, и часто ездила с ними на охоту. По вечерам они вели занимательные беседы. Вернувшись домой, лэрд Даффдура увидел всех родственников в сборе. Молодая жена приветствовала его нежным поцелуем в губы.
– Я приготовила для вас ванну, милорд, – улыбнулась она.
– Ванну? – удивился Дункан. – Это еще зачем?
Он был голоден и мечтал о горячем ужине. Кроме того, он устал и хотел спать.
– Вас не было много дней, милорд. Я сама вымою вас, как научила леди Маргарет. Но сначала садитесь за стол и поешьте.
Она повела его к высокому столу. Немедленно набежали слуги с дымящимися блюдами, среди которых были свежевыловленные мидии, которые полагалось окунать в горчичный соус, большой пирог с крольчатиной, сквозь тонкую корочку которого сочилась густая коричневая подлива, жирная жареная утка с хрустящей корочкой, свежий хлеб, масло и сыр.
Дункан Армстронг ел с жадностью и, только наполовину опустошив кубок с вином, заметил, что гости так же энергично поглощают еду. Впрочем, здесь ее было больше чем достаточно. Он и не помнил, когда его так угощали в собственном доме, и сразу сообразил, что все это устроила Эллен. С улыбкой повернувшись к жене, он взял ее маленькую ручку и поцеловал.
– Спасибо, – только и обронил он, но она, поняв, в чем дело, тоже улыбнулась мужу.
– Ваши слуги нуждались в наставлениях, милорд, – пробормотала она. – Ваша сестра, будучи монахиней, обращала мало внимания на мирские дела. Мэгги никогда не заботилась о хозяйстве. Ее учили лишь церковному пению и чтению молитв. Но она очень старалась прошлой зимой. Я же не считала нужным вмешиваться в ее дела или подсказывать ей. Попроси она, и я немедленно пришла бы на помощь, поскольку меня с детства воспитывали как будущую хозяйку дома.
– Соус к мидиям был превосходен, – заметил он. – Не знал, что кухарка обладает такими талантами!
– Соус я научилась готовить у кухарки Лохерна, – пояснила Эллен. – Рада, что угодила тебе, Дункан.
– Есть и другие способы, которыми ты можешь мне угодить, – тихо сказал он.
Эллен, покраснев, кивнула.
– Я готова, – выдохнула она.
– Потому что это твой долг? – спросил он, пристально вглядываясь в хорошенькое личико жены.
– Да! – честно выпалила Эллен, но тут же добавила: – И еще потому, что вы мне нравитесь, милорд.
Она тут же вспыхнула от собственной смелости.
– Ты тоже мне нравишься, – ухмыльнулся он. Эллен, рассмеявшись, поднялась из-за стола.
– Пойду приготовлю все для купания, милорд, – обронила она и, присев перед гостями в реверансе, пожелала им спокойной ночи и поспешила в хозяйскую спальню.
– Она настоящая красотка, – заметил Конал. – Ты просто счастливчик!
– Ее и король так называл. Своей красоткой, – пояснил Дункан.
– Ты не считаешь… – пробормотал Конал.
– Нет. Он и пальцем ее не коснулся, в этом я уверен. Король считает Эллен кем-то вроде младшей сестренки. Доброй приятельницы. Они вместе играют в шахматы, и он клянется, что противника опаснее еще не встречал. Она, совершенно не питая почтения к своему августейшему партнеру, всеми силами стремится к победе. А когда он проигрывает, еще и издевается над поверженным! – хмыкнул Дункан и, немного подумав, добавил: – Я искренне уверен, что они всего лишь хорошие друзья.
Конал кивнул:
– Вот уж не предполагал, что Джейми способен дружить с женщиной, которую не затащил перед этим в постель.
Остальные дружно рассмеялись. Наконец Дункан поднялся:
– Кажется, жена уже ждет меня. Доброй вам ночи.
Поклонившись, он вышел из зала и зашагал к спальне, которую делил с Эллен. Открыл дверь, и первое, что увидел, – высокий деревянный чан, поставленный у камина.
– Кровь Христова! – тихо выругался он. – Где ты это нашла? Я не видел его с самого детства! Наша мать, раздевшись до сорочки, залезала в чан вместе с Йеном, Маргарет и мной и принималась нас мыть. Мэгги была так мала, что стояла на табуретке, укрепленной в чане, а нам с Йеном вода доходила до шеи.
– Понимаю, тебе это может казаться странным, – вздохнула Эллен, – но я люблю купаться в теплой воде. Вот и велела Симу обыскать чердак и подвал, когда тот сказал, что помнит о существовании какого-то чана. Мы нашли его, и бондарь набил новые обручи и промазал изнутри смолой, так что теперь вода не просочится.
Она и сама сняла все, оставшись в сорочке, и теперь заколола волосы на затылке.
– Ты заберешься в чан, как в свое время моя мать? – спросил Дункан.
– Конечно! Я не смогу вымыть тебя, если останусь стоять на полу, – объяснила Эллен. – Скидывай одежду! Или тебе нужна помощь?
– Нет. Я еще достаточно силен, чтобы раздеться самостоятельно. Мне ни к чему армия слуг, каждый из которых имеет должность вроде хранителя королевских чулок, – хмыкнул Дункан, принимаясь снимать камзол.
Эллен поднялась по свисавшей с бортика чана небольшой лестничке и ступила вводу. Ее примеру последовал и Дункан. Оказалось, что вода уже начала остывать. Эллен повернулась спиной к мужу, подождала, пока тот не сядет, и только после этого снова обернулась и взяла в руки тряпочку.
– Начнем с твоего лица, – объявила она, проводя намыленной тряпкой по его щекам, носу и лбу. Проворно смыла пену и принялась за уши и шею.
– Когда-нибудь из тебя выйдет хорошая мать, – похвалил Дункан.
– Но прежде чем выполнить эту миссию, мы должны тебя отмыть! – без обиняков выпалила она.
– Значит, у тебя деликатный нос? – поддел он.
– Не могу поверить, что похоть мужчины настолько велика, чтобы он предпочел женщину, от которой несет ее собственной грязью и потом, той, кто благоухает чистотой и свежестью, – отпарировала Эллен, проворно отмывая грудь мужа. – Повернись! – велела она.
Когда Дункан подчинился, она вымыла его спину до пояса и обе руки. Не успел он опомниться, как она опрокинула ему на голову кувшин с водой.
– Ты утопишь меня, девочка, – запротестовал он.
– Не шевелись! – сурово приказала она, принимаясь втирать мыло ему в волосы. Значит, ей пришлось встать на табурет.
