Улед, так звали Желтого до того, как он попал в Кольцо Кинжалов, нанялся охранником в один из бельврусских храмов. Благодаря характерной внешности и манерам, ему удавалось услышать множество интересных разговоров. Такой деревенский дубинушка от сила три слова знает: “есть”, “спать” и… “убивать”. Куда ему в хитросплетения интриг проникнуть. Стоит с тупым лицом дверь стережет да ногу об ногу почесывает. Чего его стесняться?
Немедийские жрецы тоже считали, что гибель жреца не случайна. Они видели в этом аквилонскую руку. Храмы Немедии большую часть золота получали со своих земельных владений, а не с податей, которые планировалось отменить. У закатного соседа ситуация была строго противоположной. Если бы план был принят, то в приграничных провинциях Аквилонии могли начаться волнения. Если немедийские крестьяне митрианцам не платят, то почему честные аквилонские труженики плуга должны отдавать свои последние деньги.
Сложившейся ситуацией могла воспользоваться как немедийская армия, так и немедийская церковь.
Был еще один интересный момент, о котором было неизвестно разведке. Покойному жрецу оказывал протекцию один из полуденных герцогов, близкий родственник короля. Так вот, на следующий день после смерти митрианца он отбыл из столицы к себе в поместье.
Улед попросил начальство проработать версию с герцогом. На полдень отправили трех агентов, наделив их всеми надлежащими полномочиями. Однако, герцог отказался их принять, сославшись на внезапно подкосившую его болезнь. Разведчики подобным уверениям не поверили, и тайно проникли в поместье: тратить время на получение формального разрешения на допрос они не пожелали.
Герцог, как оказалось, их не обманул. Беднягу лихорадило. Целители с ног сбились пытаясь установить причину заболевания и найти нужное лекарство. Выяснилось, что болезнь подкосила родственничка короля ровнехонько в день гибели жреца. Совпадение? Навряд ли.
Вертрауэн продолжил разрабатывать религиозную версию. Один из жрецов вскорости должен был отбыть в Тарантию для получения нового сана. По данным тарантийской агентуры, ему должны были предложить задержаться в столице Аквилонии, предоставив хороший пост. Вертрауэн организовал два покушения на него, от одного из которых его спасла “чистая случайность”, а от другого Улед. В результате, Желтый отправился в Аквилонию в качестве личного телохранителя одного из высших жрецов немедийской митрианской церкви.
В Тарантии расследование, казалось, зашло в тупик. Местное жречество было слишком раскормлено, а потому в отличие от своих бельврусских братьев политикой интересовалось мало. Большинство разговоров сводилось к винам и борделям, хозяева которых умеют держать рот на замке. В Бельврус ушло немало интересных депеш, но не было ни одной, связанной с непосредственным заданием.
Улед уже начал подумывать о том, что, возможно, светлые головы Вертрауэна допустили ошибку, и никакого заговора против реформаторов не было. Но вскоре он понял, что есть, что искать.
Один из аквилонских баронов не вернулся с королевской охоты: упал с лошади и распорол горло о корягу. Так получилось, что Улед видел тех людей, с которыми общался барон перед смертью. Один из них слегка прихрамывал на правую ногу. Самое интересное, что следователь, возглавлявший отряд сыскной службы, занимавшийся тем, что устанавливал точные обстоятельства смерти барона, тоже хромал на ту же ногу. Манеры у этих двух людей были тоже удивительно похожи.
Улед проверил биографию и одного, и другого. На первый взгляд ничего необычного. Дворяне, как дворяне. Вот только в столицу перебрались недавно, общества избегали, друзей имели мало. Устроить более тщательную проверку без того, чтобы привлечь к себе внимание, возможности не было.
Тогда немедиец решил разузнать, что за человеком был покойный барон. Оказалось, довольно интересным. Полгода назад он устроил у себя в баронстве настоящую охоту на ведьм. Результаты впечатляли. За первую седмицу казнили три сотни человек, за вторую две, за третью и четвертую по пять десятков. Человек, хоть месяц проработавший в сыскной или тайной службе, вам скажет, что стольких преступников, что мирских, что церковных, за такой срок не отловить. Барон либо казнил всех подряд, либо точно знал, кого именно следует отвести на костер. Скорее всего и то, и другое.
У Уледа сложилось определенное мнение о личности покойного. Материалы из архива храма Митры в Тарантии (умыкнуть бумажку — раз плюнуть, не то что в Немедии) лишь подтвердили догадки. Митрианцы планировали провести собственное расследование в землях барона. Соответствующее распоряжение было отдано за две седмицы до кровавых событий. Барон как-то узнал о нем и принялся устранять людей, которые могли сболтнуть лишнего на допросах. Когда жрецам не удалось поймать барона за руку, они решили просто-напросто его устранить. Такая версия произошедшего казалась Уледу наиболее правдоподобной.
Получалось, что существовала некая тайная организация, работающая на аквилонское жречество. Возможно, в тайну вовлечены и немедийцы. Организация эта отлична от тайной службы храма Митры, о которой Вертрауэну давно известно. Они не делают секрета из своего существования. Аквилонская же организация не являлась тайной службой в полном смысле этого слова. Это были убийцы, профессионалы своего дела, устраняющие неугодных жрецам людей.
Желтый продолжил рыться в архивах. Расследование следовало заканчивать, как можно быстрее. Своим любопытством он наверняка обратил на себя внимание. К тому же разведчику стало откровенно страшно. В Аквилонии за полгода умерли своей смертью или от несчастного случая около ста двадцати людей, так или иначе связанных с храмом Митры. В отношении примерно половины из них жречество проводило расследование в связи их контактами с магами Черного Круга, Белой Руки и других содружеств, а также с конфидентами других стран.
Улед составил подробный отчет, в котором изложил все свои соображения, и отправил его в Бельврус. Сам же решился на отчаянный шаг: ему хотелось узнать имена тех, кто состоит в организации убийц. Среди жречества Тарантии ходили слухи о начальнике стражи города Танасула. Тот якобы поклоняется Золотому Павлину Саббатеи. К нему уже вроде бы отправили пару церковных ликторов для приватной беседы. Если повезет, то он может открыть им имена других любителей полакомиться человечинкой.
Тогда Желтый инсценировал собственную смерть. Телохранителя-немедийца Уледа больше не существовало. Информацию о наклонностях танасульца он передал в сыскную службу, приобщив к ним для верности пару церковных документов. Перед смертью Улед покопался в самых дальних уголках архива. Затем были три дня безумной скачки под палящим солнцем в Танасул.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
