Хотелось поскорее сбросить надоевшую мантию, набрать ванную, и погрузиться в горячую воду с ароматическими маслами. Размять и успокоить ноющие косточки, смазать больные конечности и уснуть на мягкой подушке.
Но я не могла снять мантию, пока Рэйн находился рядом. Концепция моего наряда подразумевала только одну поддержку груди — корсаж. А застежки с него не так давно срезали заклинанием. Полупрозрачная кремовая блузка не скрывала ровным счетом ничего.
— Если метод Айрэма так хорош, почему до сих пор существуют последователи Георга? Эээ… Георгина?
Ох эти запутанные имена!
— Георджиана, — поправил мужчина, прислонившись к дверному косяку. Я же поняла, что не знаю, куда себя деть в собственной комнате (пожалованной Рэйном ле Мераллем, но все же!). — У нашего метода есть один очевидный минус. Сосуд имеет пределы. Пока уровень не превышает середину спектра Гелидора, все в порядке. Но перешагнув эту ступень и попав на высший спектр, магу становится тяжело контролировать свои силы и эмоции.
— Вот для чего нужны контракты! — Сообразила я. — Девушки с нетронутым даром одной направленности.
Вот, чего бы Золотая ось на своей территории не допустила никогда!
С любовью у лэйтарцев были проблемы, зато свободу своих граждан они ценили на государственном (империалистическом?) уровне. Они никогда бы не согласились отдавать себя в жертву кому — то другому. И вряд ли бы смогли воспринимать лэй в качестве супругов. Да и рожать им или от них.
А вообще — то, детей в Лэйтарии я не видела вообще. И поскольку жила слишком хорошо и беззаботно, никогда не спрашивала у Тинхе об этой стороне жизни Золотой империи.
— Не только девушки, но и парни. — Возразил Рэйн. — Среди магов высшего спектра мужчин ненамного больше чем женщин. Здесь все честно.
Я так не считала.
— А метод Георджиана таких проблем не имеет. — Щелкнула зажигалкой. Фитиль вспыхнул ярким объемным светом. — Один вид магии — один человек.
Маг усмехнулся, будто я сказала какую — то шутку.
— Это тупиковый путь развития. Род ле Шан до сих пор настаивает на правильности этой концепции, но с каждым поколением у них все меньше и меньше последователей. Великих дарований, способных конкурировать с магами линии метода Айрэма, почти не осталось.
Меня же волновало совсем другое.
— Вы перекидываете на нас часть сил, которые не можете удержать. Вы используете нас как дополнительное хранилище. Вот почему вы не хотите искать другую невесту. У вас просто нет времени. Вы теряете контроль. — Внезапно стали ясны все перепады настроения Рэйна. — Зачем подниматься к высшему спектру, если он несет столько проблем?
Глаза мага блеснули.
— Вы не представляете, о чем говорите. Высшая магия открывает все двери Крэйстана. — С жаром произнес он, оттолкнувшись от косяка. — Это иные сферы. Невообразимые. Это власть. Настоящая. Чистая. Незамутненная.
Я поежилась.
С подобной страстью Тинхе когда-то рассуждал про богов и свободу воли.
Меня так и подмывало сказать, что магией любовь не купишь, но это прозвучало бы слишком банально. К тому же, он ведь сам это все понимал. Не мог не понимать! Забытые боги много раз объясняли мне, что магия порождает худшие проявления заменителей любви. Контракт даст иллюзию чувств, но не их самих.
— Вы согласны со мной, Анна? — его голос стал ближе.
Я рассматривала ореол пламени и думала о том, что не хочу продолжать этот разговор.
— Ваша правда, господин ле Мералль, — я повернулась, держа между нами зажженную свечу.
Воображение на секунду размыло черты мужского лица, сыграв со мной злую шутку. Внезапно, до боли в груди, мне захотелось вместо лавандовых глаз увидеть блестящий антрацит. Почувствовать прикосновение рук, затянутых в черные перчатки. Прижаться к крепкой мужской груди и слушать размеренный стук сердца.
К сожалению, любовь нельзя было не только купить, она еще и продаже не подлежала. Ужасный товар.
— А теперь, если позволите, я бы хотела принять ванную.
Достаточный намек?
Рэйн направился к выходу. Потянул ручку, плотно прикрывая дверь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Только забыл перед этим выйти из комнаты.
Кажется, он не очень хорошо понимает, как двери работают. Сначала ломает их, теперь вот это.
— Вы упали в обморок. — Пояснил мой жених. — Я бы не хотел оставлять вас одну, Анна.
— 17 -
— Уверена, что справлюсь.
— Я предпочел бы убедиться лично, Анна.
Я не хотела быть Анной. Я хотела быть Дробью. Глупой, забывчивой, прекрасной, необыкновенной, мстительной. Какой угодно, но Дробью.
Рэйн этого не понимал.
Он нагло вторгался в личное пространство, не считая свои поступки подлежащими сомнению или обсуждению. Разбивал хрупкий мираж моей безопасности и свободы.
Я легко могла представить, как этот мужчина заходит вслед за мной в ванную комнату. Как решительно отклоняет все возражения. Его помощь не ограничивается одним лишь наблюдением. Я почти чувствую его руки на себе. Как они скользят по моей коже, требуя свое. Как мужчина вжимает меня в стену и дает волю страсти.
Рэйну надоело ждать.
Вот что прячется за настойчивым предложением, из — за которого привычные интонации властного голоса опускаются до хрипотцы.
Или мне просто кажется?
Не знаю, но следом приходит вопрос. Заиграло бы все другими оттенками, если бы то же предложение сделал не хозяин поместья, а мужчина в черном с безупречным манерами бездушного иномирного существа?
Да.
— Вы тоже пострадали. — Напомнила я. В расплывающемся полумраке комнаты мой голос прозвучал совсем тихо. — Вам бы самому помощь не помешала.
Может так на ле Мералля влияли остатки флера. Может дело в контракте и связавшей нас магии. Может Враг был прав, предполагая во мне наличие чего — то на вроде специфической виктимности, привлекающей людей похожих на Рэйна. Но выдержка и здравый смысл потомственного мага дали сбой.
— Хотите предложить свои услуги? — выдохнул он, и темнота качнулась вместе с ним.
Огонек свечи дернулся, искажая тени, и будто бы сделался немного тусклее.
Мне захотелось плотнее закутаться в мантию, хотя температура в комнате вряд ли могла опуститься ниже двадцати градусов.
— Я не лекарь.
Совершенно бессмысленные слова.
Рэйн меня не слышал. Он существовал в своем собственном мире, где женщина, случайно попавшая под действие контракта, должна была любить и почитать будущего супруга просто потому что так предполагалось.
— Анна, к чему все эти хождения вокруг да около?
Мужчина перехватил запястье руки, которой я держала подсвечник. Раненное запястье пронзило острой болью, когда меня потянули к себе силой.
— Рэйн! — вскрикнула я.
Всполохи огня выхватили острый голод горящих глаз.
На четко очерченном лице не было ничего, что можно интерпретировать как холодное, отстраненное или закрытое выражение. Никакого тайного смысла или подтекста. Все на поверхности.
— Вам понравится, — почти нежно произнес Рэйн.
Мантия скользнула с плеч и шуршащим ворохом расстелилась у ног. Жар опалил чувствительную кожу.
Чужая ладонь проникла под ткань блузки, опустившись на мою грудь. Магия ярким пламенем хлынула в кровь. По солнечному сплетению поползла тягучая экспансивная энергия Рэйна, вызывая в теле сладкую дрожь.
Мои губы раскрылись в беззвучном возражении.
Манипуляция даром.
Совсем недавно то же самое провернул Тинхе. Только он действовал аккуратнее, выверяя каждое прикосновение. И все ощущения, получившие свободу, не противоречили моим желаниям.
Почему же ледяная пустота чернильной бездны манила сильнее, чем жар ярких цветов лета?
Рэйн действовал жестче. Напористей.
Боль в запястье внезапно перестала отвлекать, как и все мысли об усталости.
Меня больше не удерживали. Я сама охотно тянулась за прикосновениями и меня нисколечко это не смущало.
— Вам идет не сопротивляться, — где — то совсем близко раздался манящий голос.
