Почти сразу после прибытия отца, на виноградник приехал тяжело больной голландец из соседнего поместья, который нуждался в медицинской помощи. Следующие три дня отец наблюдал, как Полуночник лечит мужчину с запущенной формой плеврита: бушмен прикладывал ему на грудь припарки из растительной массы и поил сладкими настоями. На четвертый день голландец почувствовал себя настолько хорошо, что смог вернуться домой.
Несколько дней спустя Полуночник на глазах у отца излечил с помощью ритуального дыма и танцев молодую зулуску, одержимую злым духом. Отец не поставил бы и фартинга на то, что она поправится, но она выздоровела.
Папа, не доверявший европейским врачам и только что своими глазами убедившийся в действенности примитивных методов лечения, понял, что Полуночник — единственный человек, который может помочь его больному сыну, и решил приложить все силы, чтобы убедить его поехать с ним в Португалию. К его удивлению, это оказалось очень простым делом; Полуночник надеялся найти в Европе врачей, которые помогут ему найти растения для борьбы с болезнью, вызывающей лихорадку и волдыри на всем теле. Эта болезнь уже унесла тысячи жизней, и местным целителям никак не удавалось справиться с ней. Из дальнейших расспросов отец понял, что бедствие африканского народа — это не что иное как оспа.
Полуночник рассуждал так: поскольку эта болезнь была завезена в Африку голландцами и англичанами, то и искать средства от нее следует в Европе. Он полагал, что экстракты растений, необходимые для борьбы с ней, следует искать там, где эта болезнь зародилась. Он собирался вернуться в Африку, как только найдет эти целебные растения в Португалии.
Папа предложил Полуночнику выращивать у нас в саду на заднем дворе образцы растений, которые могли бы пригодиться ему для проведения экспериментов. Он также добавил, что мама была бы очень признательна, если бы бушмен смог вернуть нашему маленькому участку земли цветущий вид, как в славные дни до моего рождения, когда дедушка Жуан разводил в саду красивые цветы, в том числе редкие сорта турецкой розы.
Другая часть папиного плана, о которой он не рассказал Полуночнику, заключалась в том, чтобы африканец помогал маме присматривать за мной во время его отсутствия, поскольку каждые шесть-восемь недель он должен был ездить в верховье реки для замера земель.
Оставалось только одно препятствие для отъезда Полуночника в Португалию с моим отцом: африканец был рабом Рэйнольдса, и англичанин не отпустил бы его ни за какие деньги. Он высоко ценил в бушмене не только дар целительства, но и его талант переводчика. Миссис Рэйнольдс, болезненная женщина, швейцарка по происхождению, родом из Женевы, панически боялась всех видов местных заболеваний и даже слышать не хотела о том, чтобы продать Полуночника. Папе и бушмену не оставалось ничего другого, как устроить побег.
Сообщив Рэйнольдсу неправильную дату своего возвращения в Европу, отец в назначенное время отправился верхом в Кейптаун, ровно за три дня до приезда туда Рэйнольдса и Полуночника — раз в месяц они прибывали в город за покупками.
Папа остановился в таверне «Черная лошадь» под вымышленным именем, где и стал ждать появления Полуночника, сгорая от нетерпения и все сильнее волнуясь с каждым днем.
Приезжая в город, англичанин обычно отпускал бушмена на одну ночь, а сам развлекался в публичных домах, отдыхая от религиозного образа жизни его супруги, которая была кальвинисткой. Кроме этого дня Рэйнольдс больше не приезжал в Кейптаун и запрещал Полуночнику покидать усадьбу. Наконец, наступила ночь, когда папа и бушмен условились встретиться и бежать. Но африканец не появился и на следующий вечер. Папа в самых расстроенных чувствах собирался через два дня отплыть на голландском корабле.
На следующий вечер, когда уже темнело, папа сидел в таверне «Черная лошадь» и потягивал джин, когда неожиданно появился запыхавшийся Полуночник с обнаженным торсом и босиком.
Он нес маленький мешочек с лечебными травами, колчан со стрелами, лук, и пустое страусиное яйцо для воды. В таверне поднялся шум, поскольку кафрам, как называли местных жителей европейцы, было запрещено заходить в подобные заведения. Понимая, что он не в силах изменить это нелепое правило, папа вывел Полуночника на улицу, где бушмен напился воды, так что его живот набух и, казалось, вот-вот лопнет. Затем он спокойно объяснил, что всю дорогу с фермы он шел пешком — около двадцати миль, по подсчетам отца. Удивительно, но на этот подвиг у него ушло чуть больше трех часов, судя по положению солнца в небе, причем почти все время он бежал.
Папа понимал, что разъяренный Рэйнольдс уже вовсю ищет Полуночника, поэтому они сели на первое попавшееся судно, шхуну, направлявшуюся не в Европу, а в ближайший порт, чтобы выгрузить пшеницу, ячмень и ткани. Они остановились на постоялом дворе под вымышленными именами, причем Полуночнику пришлось ночевать в конюшне на голом полу, поскольку негров не пускали внутрь. Через несколько дней они сели на корабль, идущий в Голландию.
Когда папа рассказал мне об этом, я спросил его, выбрал ли он в Африке участок под виноградник; сам он ни разу не упомянул об этом со дня своего возвращения.
— Боюсь, что нет, Джон, — ответил он. — Земля там плодородна, но сегодня там нет политической стабильности, и ее не будет в ближайшее время. Если бы я купил там участок, то через два года его отобрали бы зулусские или голландские власти. Но не переживай, рано или поздно, мы купим виноградник здесь. Обещаю тебе.
Затем я задал вопрос, который не давал мне покоя:
— Если Полуночник действительно принадлежал господину Рэйнольдсу, правильно ли ты поступил, помогая ему бежать? Не было ли это кражей?
— Ах, сынок, я и сам много раз спрашивал себя об этом. — Он взял меня за руку. — Но прежде чем ответить, я хочу задать тебе один вопрос. Разве это справедливо, когда один человек является собственностью другого?
Затем он добавил:
— Разве тебя не приводит в ярость птичий рынок в Порту, сынок? А ведь насколько постыднее торговать мужчинами и женщинами, содержать разумных существ в ужасных условиях…
Нет нужды лишний раз говорить о моей ненависти к торговле птицами. С этого момента я определился со своей точкой зрения.
Глава 14
Виолетта еще не покинула Порту, и как-то в субботу после обеда мы с Полуночником спрятались за углом и наблюдали, как она продает свои вышитые молитвами полотенца на Новой площади. Бушмен проникся к Виолетте симпатией, узнав, что эта юная девушка знает почти все созвездия на небосводе. Когда я рассказал ему о ее нелегкой доле, он сказал:
