– или как там называется у моряков место между дымовой трубой и третьей мачтой? Алиса предвкушала, как будет стоять у ограждения, прикрывшись от июньского солнца шёлковым кружевным зонтиком и любоваться морскими просторами, слушать крики чаек, кружащих за кормой – словом, вести беспечную и полную удобств жизнь богатой путешественницы. А если повезёт, и капитан решит привлечь силу ветра в помощь судовой машине – над палубой раскинутся полотнища парусов, наполняя её истосковавшееся по романтике сердце детским восторгом.
Имелся и другой повод для радости – уже не столь невинный. Согласно легенде, которой решено было воспользоваться в этой поездке, они с бароном считались молодожёнами, совершающими свадебное путешествие по Европе. А раз так, то и каюта у них была общая, и в гостиницах, где предстояло останавливаться, тоже придётся делить номер – а то и одну постель, с замиранием сердца думала Алиса. Её саму такая перспектива приводила в восторг, а вот её «супруга» (в гражданском платье барон до ужаса напоминал чопорного британского лорда), похоже, несколько смущала. Корф не раз и не два повторил, что-де «Алиса Николаевна ни в коем случае не должна беспокоиться за свою нравственность – он, со своей стороны, приложит все усилия, чтобы не создать ей неудобств…»
Вспомнив об этом, девушка вздохнула. Вот как объяснить непонятливому барону, что менее всего она склонна беспокоится за свою нравственность? Что же касается «неудобств», особенно интимного свойства – то они, наоборот, будут ею всячески приветствоваться…
Над лесом мачт, вздымающихся по всей акватории Купеческой гавани, прокатился гулкий удар. Сигнальная пушка, как в Петропавловской крепости – поняла Алиса. Ей случалось ещё в той, прошлой жизни побывать на экскурсии в Кронштадте – в памяти отложилось, что традиция полуденного выстрела была заложена ещё Петром Первым. Сейчас пушечный выстрел напомнил ей, что до отправления парохода «Маастрихт» голландской судоходной компании «Роял Вагенбург» осталось меньше часа.
Алиса огляделась по сторонам. Куда, скажите на милость, подевался её спутник? Багаж в каюте, судно вот-вот отчалит, а он как в воду канул! Сказал, что отлучится на минутку, перекинуться несколькими словами со своим помощником, остающимся в Питере – и пропал чуть ли не на час!
Она снова принялась озираться, раздражённо притоптывая носком башмачка по дощатому настилу пирса. Не хватало ещё и опоздать!
– Если не секрет, барон, зачем вы берёте с собой эту барышню? – Яша нарочно постарался, чтобы в голосе его не прозвучало даже тени иронии. – Пожалели бы бедняжку – она и у нас-то толком освоиться не успела, куда ей в Европы…
Двое мужчин стояли на пирсе Купеческой гавани, неподалёку от пришвартованного «Маастрихта». Корф едва успел распорядиться насчёт багажа, когда на пирс выкатилась пролётка, из которой торопливо выбирался его доверенный помощник.
– Жалость тут ни при чём. – ответил барон. – Если вы не успели заметить – потомки куда быстрее нас приспосабливаются к любому изменению обстановки. К тому же мне и не требуется, чтобы она там осваивалась. Скорее уж, нужен свежий, непредвзятый взгляд.
– Свежий женский взгляд… – уточнил Яша, не удержавшись на этот раз от сарказма.
– Именно так, женский! – барон сделал вид, что рассержен. – Или вы, Яков Моисеевич, намерены взять на себя труд освещать в российской печати конкурс красоты, устраиваемый известной особой? Могу представить, что вы там понапишете…
– Зря вы так, Евгений Петрович… – Яша, в свою очередь, притворился, будто слова патрона его задели. – К вашему сведению, я уже присылал очерк о модном доме «Вероника в московский дамский журнал, так редактор был в совершеннейшем восторге и просил ещё.
– Вот с ним и договаривайтесь, а мне ваши писульки ни к чему. – отмахнулся барон. – Во всяком случае – на эту тему. А если серьёзно – то Клеймёнова знает, кто вы и вряд ли станет откровенничать. А вот мадмуазель Алиса вполне может на это рассчитывать – всё же, из одного с ней времени и даже города. Жаль, что они не были знакомы там, у себя…
– Зато супруга Капитана Никонова её знала, и довольно близко. – заметил Яша. – Обе состояли в группе Войтюка – пока не одумались, разумеется.
– Берётесь уговорить Ольгу Дмитриевну оставить мужа и ребёнка ради наших игрищ? – осведомился Корф. – Вот и я не стану даже пробовать. А что наши дамы незнакомы – оно, может, и к лучшему. Пусть Алиса Николаевна присмотрится к Веронике, а уж потом решит – открываться ей, или нет. А, кроме того…
Корф сделал паузу.
– Вы, Яков, не допускаете, что мадмуазель Фролова интересна мне из соображений… иного рода? Как женщина?
Яша не ответил – столь откровенное заявление крыть было нечем.
Между прочим, Яков Моисеевич, откровенность за откровенность – как вы-то намерены устроить ваши отношения с той милой особой из московского отделения? Как, бишь, её – Наталья Григорьевна?
– Георгиевна. – Яша испытующе глянул на барона. – Что это вы, Евгений Петрович, заинтересовались моей личной жизнью?
– Ошибаетесь, Яков Моисеевич! Как говорят североамериканцы: «ничего личного, только бизнес». Упомянутая особа занимает весьма важный в вашей структуре пост – и при том влюблена в вас, как кошка. Вы же не торопитесь упорядочить эти отношения, и это не может меня не беспокоить, как ваше непосредственное начальство. Знаете ли, отвергнутые и обделённые вниманием дамы способны порой на самые непредсказуемые выходки!
Интонация, с которой это было сказано, Яша, не колеблясь, определил, как ханжескую. И только чёртики, пляшущие в глазах Корфа, не давали воспринимать его слова всерьёз.
– Я учту ваше беспокойство, барон. – ответил Яша, давая понять, что тема исчерпана. – Так вы, как я понял, рассчитываете, что мадмуазель Фролова сумеет выудить из мадам Клеймёновой – или, как она сейчас именуется, мадам Клегельс – что-то, способное помочь в поисках Стрейкера? По нашим сведениям этот господин сейчас в Африке, и строит каверзы нашему другу Семёнову.
– Так и есть. Но ещё до отбытия на Черный континент Стрейкер успел изрядно наследить в Европе. Вот я и собираюсь пройти по его следам – глядишь, и наши беглецы, Войтюк с Анцыферовым обнаружатся. А может, и ещё что-нибудь интересное…
– «Золотая Заря»? – понимающе улыбнулся Яша. – господа Уэскотт и прочие спиритуалы?
– Они самые, Яков Моисеевич. А так же их куратор из британской военно-морской разведки сэр Рэндольф Черчилль, чьи уши явственно торчат из-за кулис. В связи с этим, хочу попросить вас…
О чём именно он хотел попросить – заглушил пушечный выстрел. Барон торопливо извлёк из жилетного кармана часы и покачал головой.
– Однако, стоит поторопиться. До отхода совсем немного времени, так что буду краток. Постарайтесь как можно скорее закончить с текущими делами, и не позднее, чем через две недели жду вас в Париже, по известному адресу.
Яша согласно кивнул. Под «известным адресом» барон подразумевал пансион мсье
