Разин спешил. Погромив по пути несколько небольших деревень, он не стал около них задерживаться. Степан снова рвался к городкам, но к таким, где еще не ждут его, не знают про то, что случилось в Реште.
На пути казаков лежал город Фарабат.
На этот раз Разин действовал осторожно. Крадучись, ночным временем подошли к Фарабату с моря казацкие струги, персидские скудные люди, которые перешли в казачество, разведали доподлинно, что в городе еще не слыхали ничего про казацкие налеты на побережье. Это и решило судьбу города. Разин решил применить свою излюбленную хитрость.
Поутру к Фарабату подошла группа казаков во главе с самим Разиным. Казаки несли в руках уцелевшую от рештского разгрома рухлядишку. Разин просился у правителя Фарабата войти в город и поторговать чем бог послал; а послал бог казакам немало добрых пожитков — и ковры, и халаты, и дорогую посуду. Вели себя казаки тихо и смирно. Их впустили. Затем подошли: со своими товарами и остальные.
Поначалу казаки вели себя скромно: жителей Фарабата не задирали, честно вели торговлю, платили золотой и серебряной монетой. Пять дней продолжался торг на улицах и базарах Фарабата, а на шестой день казаки стали подтягиваться к главным торговым рядам в центре города и собираться вокруг своего атамана.
Торговля еще шла, но казаки больше поглядывали на Степана, чем на товары. Вот он взялся за шапку и сдвинул ее чуть набекрень — и пошла потеха. Казаки бросились на торговцев и стали без разбора хватать их товары. Теперь они уже знали, у кого что есть. Очистив торговые ряды, казаки бросились шарить по богатым домам, немногочисленный фарабатский гарнизон был сразу же вырезан, всякую попытку сопротивления разинцы жестоко карали. Рубили фарабатцев саблями, стреляли их из пистолетов и пищалей, тащили в свой стан пожитки, волокли пленников.
К вечеру город был разгромлен и разграблен до основания. Пощадили казаки лишь православных купцов, которые с криками «Христос», «Христос!» выбегали им навстречу. Все русские пленники были освобождены, все начальные люди, богатые купцы, местные ростовщики убиты или жестоко наказаны. Напоследок казаки бросились на берег моря и подожгли там потешный дворец шаха; ограбили и сожгли они также расположенный неподалеку городок Астрабат.
Казаки погрузили огромную добычу в струги и отъехали недалеко от Фарабата. Там, на полуострове Миян-Кале между Фарабатом и Астрабатом в шаховом заповедном месте, Разин заложил свой стан.
Наступала зима 1668/69 года.
ТРУДНЫЕ ВРЕМЕНА
Пустынен конец полуострова Миян-Кале. Пески да болота, место низкое, сырое, но пройти к нему трудно — со всех сторон обступает его вода, а с сушей соединен он узкой горловиной; Здесь и решил обосноваться Разин на зиму. Красиво было шахово заповедное место, но опасно. Со всех сторон там взять можно казаков. Здесь же не достать. Сюда свезли они всю добычу, пригнали пленников и заставили их строить в самом узком месте полуострова земляной вал. На вал казаки поставили отнятые у персов пушки, проделали в нем бойницы.
После этого пленных погнали на строительство деревянного городка. Под присмотром казаков пленники рубили в окрестных лесах деревья, тащили их на полуостров, учили их казаки, как делать рубленые деревянные избы. Скоро уже стоял за земляным валом казачий деревянный городок. Теперь можно было устраиваться на зиму.
Неподалеку стояли разгромленные города Фарабат и Астрабат; казаки время от времени наведывались сюда, подчищая остатки, хватали приглянувшихся им женок и девок, тащили в плен зазевавшихся жителей. Отсюда они шли набегами на окрестные селения, хватали все, что попадет под руку. Вся фарабатская округа была теперь под казацким сапогом. Казаки хозяевами расхаживали в своем городке, понукали пленников на разные работы, потешались с женщинами, пили и гуляли без меры.
Казаки были довольны, каждый получил на дуване животов сверх меры столько, что даже увезти с собой было трудно. Если дотащить все это богатство до Дона, то их ожидает привольная, безбедная жизнь на долгие годы. Довольны были: казаки, смотрели в рот своему атаману батюшке, стремглав бежали исполнять любой его приказ, слушались каждого его слова. Верили, что со Степаном Тимофеевичем не сгинут они, а, напротив, укрепятся больше прежнего.
Теперь, засев за земляным валом в новых свежеструганых домах, казаки поумерили свои набеги, и хотя сами они сидели на месте, к ним проникали со всех сторон русские невольники. Бежали: тайно, под покровом темноты, вдруг возникали в ночи около ворот вала и на вопрос «Кто такие? Что за люди?» валились с плачем на землю, целовали ноги у изумленных караульных.
По всему побережью и дальше в глубь гор, по большим городам томились в плену и рабстве русские православные люди, томились и надеялись, что дойдут и до них казаки, освободят, помогут вырваться на родину; кому было невмоготу ждать, те уходили от своих хозяев. Их ловили, пороли плетьми, сажали в каменные подвалы, редким удавалось дойти до полуострова Миян-Кале. А уж если доходили, то встречали в казаках защитников и братьев. «Наберем добра разного, освободим людей православных от бусурманского плена», — любил повторять Степан своим товарищам. Казаки так и делали — волокли к себе добро отовсюду, куда доставала их рука, но и о земляках помнили, рыскали за ними по домам и подвалам, трясли посеревших от ужаса персидских купцов, ростовщиков, городских начальников: «Говори, бусурманская твоя рожа, куда православных спрятал?» И повсюду, где шел Разин со своими казаками, вместе с ним шла вольность для русских пленников, а заодно и крутая расправа с владельцами рабов, ненасытными кровопийцами.
Теперь из Миян-Кале далеко ли достанешь, многих ли освободишь. Отказываться же от своих слов и дел Разин вовсе не собирался: он пришел сюда как освободитель православных, как гроза бусурман. Так и будет.
В один из дней Разин призвал к себе оставшихся в живых правителей города и объявил им: «Приводите к нам христиан, невольников, а мы будем вам за них отдавать ваших людей». К тому же пленных надо было кормить-поить, а еды в лагере становилось все меньше, и какая сейчас польза от этих бусурман, смотрят волками — или сами сбегут, или бросятся на казаков. А православные люди ох как нужны. Ряды разинцев редели, многие погибли в боях во время налетов, на побережные городки, иные умерли от ран и болезней. Кто займет их место, где взять людей? Обо всем этом думал Разин, когда завел речь с персами об обмене.
Обмен начался на другой же день. Неизвестно, где и как добывали русских невольников богатые горожане, но только волокли их со всех сторон, меняли на своих отцов, братьев, жен, сестер, детей. Трое бусурман шли за одного русского — пусть знают, как чтит Степан Тимофеевич православный люд.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
