class="p1">Он трясся от возбуждения. Безумная жажда битвы застилала глаза, и лишь какая-то часть сознания, вымуштрованная часть, машинально выдавала взвешенные приказы. Жажда крови на время убила в нем лучшие чувства.
Все вокруг было как в багровом тумане — так вспоминалось ему позднее, когда он мысленно возвращался к этим событиям. Вдруг послышался треск разбиваемого стекла: кто-то просунул ружейное дуло в большое кормовое окно галеры. Теперь испанцу требовалось время, чтобы прицелиться. Беспорядочная пальба из ялика послышалась одновременно с ружейным выстрелом. Куда попала пуля испанца, никто не заметил; испанец упал.
— Клянусь Богом! Вот нам куда! — заорал Хорнблауэр и тут же себя одернул. — Заряжай.
Когда пули были загнаны в стволы, он встал. За поясом у него был пистолет, из которого он еще ни разу не выстрелил, на боку — абордажная сабля.
— Перебирайся на корму, — приказал он загребному. Ялик не выдержал бы еще одного человека на носу. — И ты тоже.
Хорнблауэр встал на банку, оглядывая натянутый линь и окно каюты.
— Посылай их за мной по одному, Джексон, — приказал он.
Собравшись с духом, Хорнблауэр прыгнул на линь, линь провис, и ноги коснулись воды, но ему удалось, собрав все силы, несколько раз перехватить руки и взобраться по линю. Вот и разбитое окно. Размахнувшись ногами, он выбил большой кусок оставшегося стекла, просунул внутрь ноги, а затем и все тело. Хорнблауэр со стуком спрыгнул на палубу каюты: после ослепительного солнца снаружи там было совсем темно. Встав на ноги, он наступил на что-то мягкое. Оно застонало от боли, — очевидно, это был раненый испанец. Рука, которой Хорнблауэр вытаскивал саблю, была в крови. В испанской крови. Выпрямляясь, он с оглушительным треском врезался головой в палубный бимс. Каюта была совсем низкая, не выше пяти футов, и он чуть не потерял сознание от удара. Но вот перед ним дверь, и он ринулся вперед, сжимая в руке саблю. Над головой раздался топот; сверху и спереди звучали выстрелы. Испанцы на корме перестреливались с командой ялика. Дверь каюты выходила на низкую полупалубу. Хорнблауэр бросился туда, в яркий солнечный свет, и оказался на узкой палубе, которая начиналась от полуюта. Узкий переходный мостик тянулся между двумя рядами гребцов. Хорнблауэр увидел бородатые лица и копны взлохмаченных волос; тощие загорелые тела ритмично двигались взад-вперед, налегая на весла.
Вот и все, что он успел разглядеть. На дальнем конце мостика рядом с уступом полубака стоял надсмотрщик с бичом. Он мерно выкрикивал что-то по-испански, видимо задавая ритм. На полубаке стояли двое или трое, за ними через проход в фальшборте полубака Хорнблауэр видел две большие пушки, освещенные падающим через пушечные порты светом. Около пушек стояли артиллеристы — их было гораздо меньше, чем требуется для двух двадцатичетырехфунтовок. Хорнблауэр вспомнил слова Уэллса, что команда галеры составляет не больше тридцати человек. По крайней мере один орудийный расчет отозвали на полуют для отражения атаки с ялика.
Сзади раздались шаги. Хорнблауэр подпрыгнул. Развернувшись с саблей наготове, он увидел Джексона — тот нетвердой походкой вышел на полупалубу. В руках у него была сабля.
— Чуть черепушку себе не раскроил, — сказал Джексон.
Он говорил, как пьяный. Вторя его словам, на полуюте, на уровне их голов, послышалась стрельба.
— Олдройд идет за мной, — сказал Джексон. — Франклин убит.
По обеим сторонам от них были трапы, ведущие на полуют. Математически казалось логичней подниматься каждому со своей стороны, но Хорнблауэр рассудил иначе.
— За мной! — крикнул он Джексону и побежал по правому трапу.
Тут появился Олдройд — ему Хорнблауэр тоже приказал следовать за собой.
Взбираясь по трапу с пистолетом в одной руке и саблей в другой, Хорнблауэр успел заметить, что поручни сплетены из красных и желтых веревок. Всего один шаг, и голова оказалась на уровне палубы. На крошечном полуюте сгрудились более десяти людей, но двое из них были убиты, один стонал, прислонившись спиной к лееру, двое стояли у руля. Остальные глядели через ограждение на команду ялика. Хорнблауэр был все в том же исступлении. Последние две или три ступеньки он перемахнул одним прыжком и с безумным криком бросился на испанцев. Пистолет выстрелил как бы помимо его воли, но лицо стоявшего в ярде испанца превратилось в кровавую маску. Хорнблауэр бросил пистолет и выхватил второй. Он на ощупь взвел затвор и в то же время с лязгом обрушил саблю на шпагу следующего испанца, поднятую в слабой попытке обороняться. Хорнблауэр разил и разил саблей, словно безумный. Джексон был рядом: он тоже хрипло кричал и рубил саблей направо и налево.
— Бей их! Бей! — кричал Джексон.
Хорнблауэр видел, как Джексон обрушил саблю на голову беззащитного рулевого. Рубясь со стоящим перед ним испанцем, он краем глаза заметил сбоку еще одну шпагу и машинально спустил курок. Рядом выстрелил другой пистолет, видимо Олдройда, и бой был окончен. Как испанцы настолько оплошали, что дали захватить себя врасплох, Хорнблауэр так и не понял. Может, они не знали, что человек в каюте ранен и путь через нее свободен, может, не думали, что трое могут напасть на десятерых, или не заметили, что эти трое проделали опасный путь по линю, а скорее всего, просто растерялись, ведь с того момента, как ялик зацепился за корму, до того, как полуют был очищен, прошло всего несколько минут. Два-три испанца сбежали по трапу с полуюта и дальше по мостику между двумя рядами гребцов. Один из них зацепился за ограждение и жестом показал, что сдается. Но Джексон уже схватил его рукой за горло. Джексон был силен неимоверно — он перегнул испанца через перила, другой рукой ухватил его за ноги и перекинул через борт. Испанец с криком упал раньше, чем Хорнблауэр успел вмешаться. Палуба полуюта была полна бьющимися в предсмертных судорогах людьми, словно дно лодки — рыбой. Один из испанцев, когда Джексон и Олдройд ухватили его, упал на колени. Они подняли его и перекинули через борт.
— Отставить! — крикнул Хорнблауэр, и они с неохотой втащили его обратно и грохнули на окровавленные доски.
Джексон и Олдройд были как пьяные, они покачивались и хрипло дышали, глядя перед собой остекленелыми глазами. Хорнблауэр сам только что вышел из этого припадка. Он шагнул к полуюту и вытер заливавший глаза пот, пытаясь одновременно стереть застлавший их багровый туман. Впереди, на полубаке, собрались уцелевшие испанцы: когда Хорнблауэр двинулся в их сторону, один выстрелил, но пуля пролетела мимо. Внизу гребцы по-прежнему мерно двигались взад-вперед, их косматые головы и нагие тела качались в такт веслам, в такт словам надсмотрщика. Тот
