мир и покой.
Друзья поначалу обижались на Эрена за то, что тот почти перестал проводить время в мужской компании, но вскоре сдались, подозревая, что намечается нечто серьёзное и лучше не донимать Йегера пьянками и безумными выходками, как в старые добрые.
На исходе мая разговоры были лишь о предстоящей вечеринке выпускников, на которую, по традиции, были приглашены учащиеся старших классов. Эрен сидел на математике позади Микасы, атакуя её записками с вопросами о платье для вечеринки и пошлыми шуточными каракулями. Она тихо прыскала в страницы учебника и отвечала ему такими же пошлыми каракулями. В классе стояла духота, и Микаса по излюбленной привычке высунула босые ноги из балеток, принявшись выводить носками узоры на паркете.
Шлёп! Её пяток коснулись чужие пальцы, а за спиной раздались лучистые смешки. Шлёп, пальцы щекоткой спустились вниз по стопам. Микаса прятала под ладонью улыбку и с нарочитым вниманием слушала учителя: «Какой же Эрен дурак! До чего с ним хорошо и весело. Его намерения чисты».
Надломленный грифель царапал на бумаге жаркое томление, выводил грязные завитки сотни не сказанных вслух «ты нужна мне», запечатывал между строчек нетерпеливый стон. Эрен сильнее сжал в побелевшем кулаке карандаш, облизнул пересохшие губы и, разнузданно съехав по спинке стула, скользнул пальцами ног по девичьей щиколотке, отчего Микаса вздрогнула и обернулась к нему, продолжая смешливо улыбаться. Уголки её губ медленно опустились, внутри зрачков блеснула озадаченность.
Микасе почудилось, что на неё смотрел вовсе не Эрен — демон из потустороннего мира. Отросшие на висках пряди делали его лицо острее, а в бездне зелёной радужки переливался фосфорический свет. Микаса вновь по-детски улыбнулась, желая прогнать наваждение, и в ответ Эрен плотоядно изогнул линию рта, процарапав поперёк тетрадного листа жирную линию. «Дикий мальчишка», — пронеслось эхом в голове Аккерман.
«Тело с головой не в ладу. Долбаный урок всё никак не кончится! Не хочу ничего, кроме прикосновений к ногам Микасы… Но я бы не посмел доставить ей неудобства, не посмел быть грубым. Ведь мои намерения чисты. Может быть».
Эрвин и Ханджи прекрасно знали, что проконтролировать трезвость своих учеников на Выпускном затея не самая удачная, а потому договорились сделать хотя бы всё возможное, чтобы никого не пришлось выносить из спортивного зала в обморочном состоянии.
До вечеринки оставались считанные минуты. Зал наполнился смехом юности, предвкушающим шёпотом, шипением откручивающихся крышек спиртного по углам, поздравлениями и комплиментами. Райнер стоял за ноутбуком Ханджи на импровизированном подиуме, делая последнюю выборку композиций для плейлиста.
― Неужели подключать колонки и заниматься псевдодиджейством ― это лучшее времяпрепровождение на собственном Выпускном? ― озадаченно спросил подошедший к подиуму Эрен, поправляя подтяжки брюк и закатывая рукава белой рубашки.
― О, вырядился, щегол! Как на свиданку, ― поддразнил его Райнер.
― Можно и так сказать. Я сегодня не упущу своего, уж поверь!
― Охотно верю, Атакующий плясун.
― Шутник, блядь. Ты ведь даже не видел, как я танцую. ― Эрен воинственно скрестил руки на груди.
― Вот сегодня и увижу. А что до моего времяпрепровождения: лично я терпеть не могу танцевать. И потому в восторге от выбирания музона и наблюдения за происходящим. ― Райнер отклонился в сторону от монитора и шутливо прищурился. ― И ты хоть через три дня доползи до нашей пьянки с парнями по случаю окончания школы, а то из-под каблука Аккерман вообще не вылезаешь.
― Я и так слишком долго бухал с вами, игнорируя её, не осуждай меня. Но я обязательно приду, обещаю.
Эрен протянул Райнеру руку, и тот недолго думая ответил ему крепким рукопожатием.
― Эй, Ромео, там твоя Джульетта идёт! ― Райнер кивнул в сторону входа в зал.
Микаса шла под ручку с трещавшей без умолку Сашей. На ней были чудесное ретро-платье красного цвета в белый горошек и красные туфли на маленьком каблуке. Эрен набрал в лёгкие побольше воздуха и двинулся навстречу всему, о чём мечтал в этот вечер. Заметив стремительно приближающуюся фигуру своего друга, Микаса отпустила руку Саши и бросилась прямиком к нему.
― Смотри, какое у меня красивое платье! ― радостно прокричала она и, взявшись за подол, ребячливо покружилась.
― Иди сюда! ― Эрен поймал её в жаждущие объятия и припал губами ко впадинке на виске. ― Ты прелесть, у меня нет слов, ― окончательно размякнув, проговорил он в её волосы. ― Дай угадаю… Дядя Леви подарил?
― Ага! Проводил меня сюда и уехал в аэропорт. Так не хотелось его отпускать: он в наш дом приносит веселье и покой, воспоминания о папе, ― с грустью произнесла Микаса, но заставила себя вновь улыбнуться. ― Леви мне не только платье подарил, кстати. Ещё духи. ― Она опустила веки и плавно склонила набок голову, подставив Эрену шею.
Посреди всё разбухающего столпотворения, в пучине праздничной маеты, простреленной беспечными голосами, нежность отрывала от земли их безвольные тела и устремляла ввысь. Аляпистые блики диско-шара хороводили на белой коже Микасы, спрыгивали на красный подол и прятались в складках ткани. Эрен тихонько ёрзнул кончиком носа по бархатистой шее и, сглотнув, сдержанно отстранился.
― Пахнешь ягодной мороженкой, ― с улыбкой подытожил он.
― Угадал, ― наивно отозвалась Микаса, комкая на его плечах ткань рубашки. Повернула голову и с демонстративным презрением ткнула пальчиком в мочку уха Эрена. ― Фу, гадость! Это что, серьга?
― А это что, нотки восхищения в твоём голосе?
― Не дождёшься, болван! ― ласково парировала она.
В зал влетели краснощёкие и взлохмаченные Конни и Жан. Подплыли к Эрену с Микасой, схватили обоих под руки и повели в гущу толпы, где уже собрались друзья. Из колонок рявкнула бодрая музыка, и зал взорвался визгами молодёжи, начавшей двигаться в такт.
Пьяненький Армин намертво прилип к Саше, изредка что-то бурча и по большей части плохо осознавая происходящее, что, впрочем, не мешало ему получать удовольствие от стороннего оживления. Галлиарды были главными заводилами: орали поздравления и начинали двинутые пляски хороводом или змейкой. Конни каждые десять минут подбегал к Райнеру и благодарил за разнообразный выбор музыки на любой вкус. Жана лихорадило от страдальческих посиделок на трибуне в компании безответно влюблённых девушек до нездорового оживления в кругу приятелей. «А ты Пик не приглашал?» ― превозмогая самоистязания, осмелился спросить он у Порко, на что получил неутешительный ответ, что та празднует собственный Выпускной.
Спустя пару часов Райнер с ужасом заметил, что выбранные им песни закончились. Отругав себя, решил сразу не пускать плейлист на второй круг, а
