— Отсюда миль двадцать. На вершине холма надо повернуть направо и держать все время на запад. Там будет что-то вроде старой, заросшей колеи. Но перед отъездом присядь, перекуси.
— Спасибо, но я совсем не голодна.
— Тогда подожди, соберу тебе что-нибудь в дорогу.
— Не надо, Хани. — Гарнет хотела остановить подругу, но та уже нарезала хлеб и накладывала на него ломтики говядины. Потом наполнила водой металлическую флягу.
— Посиди со мной, выпей чашку чаю, — попросила она.
— Мне лучше уехать до возвращения Флинта.
— Он ничего не знает об отъезде?
Гарнет покачала головой:
— Нет, но не думаю, что он расстроится, даже если я не повидаюсь с ним.
— Мне кажется, ты ошибаешься. Флинт стал совсем другим. И изменила его ты. — Хани завернула сандвичи, перетянула пакет бечевкой, но пальцы ее медлили — не выпускали узелок. — Наверное, я не смогу убедить тебя остаться.
— Нет, Хани, — твердо ответила Гарнет.
— Мне не нравится, что ты поедешь одна. У тебя даже нет оружия, чтобы защититься. Все-таки лучше подождать, пока вернутся мужчины. Кто-нибудь из них довезет тебя до города.
— Со мной будет все в порядке. Все, что могло, со мной уже случилось. Я возьму одеяло Флинта. Пожалуйста, скажи ему об этом, когда он возвратится.
— Может быть, передать что-нибудь еще? — Хани посмотрела подруге в глаза.
— Передай… нет… просто попрощайся за меня.
Неожиданно для себя женщины обнялись. Потом Хани отстранилась, достала из кармана фартука платок и вытерла слезы:
— С тобой здесь так хорошо.
Держась за руки, они вышли из дома. Гарнет забралась на спину кобылы.
— Береги себя, — напутствовала ее подруга. — И будь счастлива с мужем. А когда устроишься, черкни мне пару строк.
— Обязательно, Хани. До свидания. И спасибо за все.
Гарнет направила кобылу на вершину того самого холма, с которого только вчера спускалась бок о бок с Флинтом. И там натянула поводья и оглянулась. Хани стояла на пороге дома и махала рукой. Гарнет помахала в ответ и двинулась на запад.
Флинту было тревожно. Он не мог понять отчего. Но с тех пор как дом на ранчо «Трипл-М» скрылся из виду, его преследовало недоброе предчувствие. Гарнет! Хотя он не мог понять, почему следовало волноваться из-за рыжеволосой спутницы.
В прошлую ночь, когда они любили друг друга («Черт побери, — тихо выругал он себя, — я снова об этом»), было намного лучше, чем в первый раз. А тогда он ни за что бы не поверил, что может быть лучше. Дьявольщина! С этой женщиной от раза к разу великолепнее. Ни с кем другим он не испытывал подобного наслаждения. А напор Гарнет, ее раскрепощенность добавляли особую пикантность, какую не купишь ни у одной двухдолларовой шлюхи из салуна. Воспоминания о прикосновениях к ее коже, о вкусе поцелуя, о ее аромате чуть не заставили Флинта повернуть обратно. Эта рыжеволосая бестия, эта очаровательная ведьмочка совсем его оседлала, и Флинт чувствовал свою беззащитность перед ней.
— Ну что, много коров?
Голос Клива заставил его выйти из забытья. Флинт посмотрел на брата и обнаружил, что тот уже спешился, а Джош несется невесть куда.
Он тоже спрыгнул на землю:
— Хватает. И Люк утверждает, что наберется еще сотня, которых удастся оклеймить. — Он оглядел разбредшееся по соседним склонам и долине стадо. — Что ты думаешь о перегоне, Клив?
— Не вижу помех для этого дела. Конечно, недурно иметь еще парочку загонщиков. Могли бы славно поработать клеймом — тем более что и женщины пособят.
— Ты тоже считаешь, что Люк уже не тот?
Клив удивленно посмотрел на брата:
— Почему ты спрашиваешь?
— Да так. — Флинт пожал плечами. — Если мужчина слишком привязывается к женщине, кажется, он чуточку того. И голова варит не так. Все время вспоминает жену и детей — своих подопечных. А в это время его запросто могут убить.
— Тебе что-то не дает покоя, братишка Флинт? — широко улыбнулся Клив.
— Мне? С чего ты взял?
— Да так, показалось.
— Оставь свои ухмылки, Клив.
— Сию минуту. А что до Люка, если он и не в форме, я этого не заметил. Только вчера видел, как он прищучил гремучую змею.
— Ты меня не понял. Гремучая змея предупреждает об атаке. Мужчина не в форме, если он не способен учуять змею, прежде чем она начала трещать.
— Ладно, Флинт, Люк как-нибудь о себе позаботится. — Клив похлопал брата по плечу. — Не замечал я раньше, чтобы ты так беспокоился о других. Ну-ка выкладывай, что у тебя на уме!
— Да ничего особенного.
— Не хочешь, чтобы Гарнет ехала с нами?
— Мне не по душе и то, что поедет Хани. Хотя должен признать, Гарнет не из пугливых. Прекрасная наездница и умеет обращаться с ружьем.
— Славная девочка.
— Знаешь, брат, эта рыжая доставила мне столько хлопот с самой первой минуты, как я ее встретил… И все же я с удовольствием с ней поеду. Она молодчина.
— Только поэтому, Флинт?
— Куда ты клонишь? — воинственно вскинулся брат.
— Просто подумал, уж не собираешься ли ты жениться.
Флинт с пренебрежением фыркнул:
— Нет уж, уволь. Оставляю всех женщин тебе и Люку. А мне в моей жизни жена ни к чему!
— Ну а Гарнет ты об этом сказал?
— И каждый день повторяю. — Флинт взлетел на коня. — Давай-ка трогаться домой. Нашему старшему братцу небось не терпится поговорить о деле.
Клив позвал племянника:
— Поехали, Джош!
С охапкой ранних васильков в руках мальчуган опрометью бросился к дяде, а за ним с веселым лаем устремился верный пес Амиго.
Очутившись снова на ранчо, Флинт расседлал коня и завел в одно из стойл. На всякий случай поднявшись на сеновал, он в поисках Гарнет тут же направился к дому.
Клив и Люк отводили взгляды, и он сразу почуял неладное. Не обнаружив Гарнет, он спросил о ней Хани.
— Она уехала, Флинт, — ответила женщина. — Решила, что так будет лучше.
Флинта словно внезапно ударили в живот.
— А она сказала, почему уезжает?
— Только то, что у вас не все ладно. Собиралась отправиться на дилижансе в Санта-Фе и там выйти замуж.
— Ясно! — Флинт ногой распахнул дверь и вышел во двор. Лживая вертихвостка! Рыжая лгунья столько ему набивалась, а сама решила потихоньку удрать. И еще обещала гнать с ними скот! Да как она могла!
Флинт почувствовал, как в нем закипает гнев. Не сказать в глаза, не попрощаться, улизнуть без единого слова. И это после того, как они договорились держаться вместе!
Чем больше он об этом думал, тем больше им овладевал гнев. Она должна была ему сообщить! Но вместо этого сделала посмешищем перед родными. В одном Флинт был твердо уверен — эта женщина ему не нужна. Но он предпочитал сказать ей об этом сам, как делал уже много раз, а не терпеть ее фокусы!
