аэропорта в отель.
Норидж встретил декорациями старой Англии, в которые ещё не успели запустить массовку для съёмок. Хотела пройтись по городу, попросила таксиста высадить меня рядом с Prince of Wales Road.
Река Уэнсум (совсем не красная). Парикмахерские, конторы и едальни, предлагающие еду навынос. Узнать дорогу до отеля не у кого. Свернуть на Аппер Кинг стрит, двигаться по Томбленд. Не прошло и года, как девушка у обувного показала дорогу до «Maids Head Hotel». Его считают старейшим в Англии – и в это веришь сразу, как только попадаешь внутрь. После ремонта сложно понять, сколько зданий в отеле. Часть фасада имитирует фахверк. По соседству со зданием из красного кирпича высится Нориджский собор с почти стометровым шпилем. Дышит девятисотлетием.
Планшет в номере рассказывал историю отеля.
ок. 1094
Герберт де Лозинья, первый епископ Нориджа, получает здесь свой дворец.
1287
Упоминание о первой гостинице на этом месте в протоколах Нориджского суда – «Murtle Fish Tavern». «Роберт-охотник украл товары у трактирщика в „Cook Rowe“».
1359
Эдуард «Чёрный принц» (старший сын короля Эдуарда III) развлекался здесь после рыцарского турнира.
1472
Первое упоминание как об отеле с названием «Maids Head». Юрист Джон Пастон подтверждает изменение имени на «Maids Head» в письме, рекомендуя двор как хорошее место, где можно оставить лошадь в конюшне.
1520
Здесь принимают королеву Екатерину Арагонскую.
1637
«Maids Head» рекомендуют как безопасное место для проживания во время вспышки чумы.
1684
Сообщается, что Томас Берни (21 год) убил Томаса Бедингфельда (27 лет) после продолжительной выпивки в баре «Maids Head».
1789
Местные радикалы обедали в «Maids Head», чтобы отпраздновать французскую революцию, и провозглашали тосты за Томаса Пейна, автора книги «Права человека».
1984
Отель расширяется за счёт приобретения особняков эпохи Тюдоров на Palace Street.
2012
«Maids Head» приобретает семья Чаплин, которая реконструирует его.
Какая запись могла бы появиться в истории отеля, если бы этот Гарри не изъял в аэропорту мой мешок?
2016
В отеле «Maids Head» останавливается Кира Н., которая выбрасывает кости из своего рюкзака прямо в реку Уэнсум. Ей кажется, что река до сих пор красная; одной кровью больше, одной меньше – никто не заметит.
Большое окно в ванной комнате выходит на фахверковый фасад соседнего здания. Я включила краны в обеих раковинах – в одной вода текла напористее, чем в другой. Петляет, как река по Нориджу.
Пустила воду в ванну, чтобы наполнить её до краёв. Обычно не принимаю ванну в гостиницах – мало ли кто бултыхался в ней до меня, – но сейчас я хотела скорее оказаться в воде. Согреть холодную спину.
Что мне здесь делать без костей?
А если они продержат этот мешок ещё несколько дней, и завтра я не смогу его забрать?
Надо забыть про кости. Забыть – и всё, жить без них. Уехать, не забрав. Пусть они оставят мешок себе. Пусть сами их выбросят.
Но даже в горячей ванне я не могла разжать кулаки. Этот Гарри-Чупачупс вынул несколько моих рёбер. Теперь в пустоту между рёбер заливалась бесцветная нориджская вода. Этой воде нет до меня никакого дела, она быстро остывает и молчит. В тесной ванне я больше не рыба в воде, а коряга, которую вынесло на берег.
Ворочалась без сна всю ночь – и, как только рассвело, вышла из отеля.
В Норидже утро – главное время суток. Оно отстирывает ночные пятна, а те, что въелись, размазывает по средневековым стенам и тротуарам. Не будь здесь утра, город нельзя было бы найти на карте.
Я сторонилась воды, но то и дело натыкалась на реку, пока наконец не оказалась на Gentleman's Walk у девятисотлетнего Нориджского рынка. Яркость киосков с треугольными полосатыми крышами выбивалась из скандинавского спокойствия местной ратуши. Несколько веков назад этот рынок славился большими развалами мяса; им пахнет здесь до сих пор. Хорошо, что он закрыт в такую рань.
Подальше от реки. Ещё дальше. В зелёно-рыжий треугольник Chapelfield Gardens. Цветы и деревья уводили от мысли, что здесь хоронили жертв Великой чумы. Сады всегда устраивают в самых страшных местах. В детстве меня водили гулять в сад со старыми могильными плитами в центре города. Мы играли среди них, как на детской площадке, и ни о чём не думали.
Чем дальше я уходила от реки Уэнсум, тем легче было идти. Река уже не задавала темп, не прокладывала дорогу. На Chantry Road я забыла, зачем сюда приехала, и была просто человеком, заскочившим в город на пару дней.
Оказывается, можно жить без реки, – нужно только выбрать правильное направление. Не нужно смотреть, куда повернёт река. Не нужно ждать мост, чтобы её перейти.
И я шла.
Но Уэнсум вьётся по городу петлёй – и я снова оказалась на берегу, у моста, названного в честь средневековой затворницы Юлианы Нориджской[54]. Река опять направила меня по своему маршруту – на этот раз через белый поворотный мост, соединявший Риверсайд с Кинг Стрит.
Стоять на мосту – привычка, оставшаяся с деревенских школьных каникул. Я представляла, как мост разворачивается, чтобы пропустить большой корабль. Уэнсум сливается с рекой Яр и направляется к Северному морю. Я сама становилась большим кораблём, который отчаливает от берега.
Но кораблей на горизонте не было. Мост увёл меня внутрь города. Земля тверда, это не вода. За спиной – только шум автомобилей, пересекавших реку. Никакого шороха реки. Никакого крика чаек.
До вылета оставалось полчаса. На этот раз – лететь одной, без стада за спиной.
Контроль я прошла свободно; никто так и не позвонил. Наверняка они уже выбросили эти кости. Моё стадо уже пасётся на какой-то нориджской помойке. Пастух из меня никакой.
Спина теперь принадлежала мне целиком, как и спазмы – яростные, меткие. Стюардесса, проходившая мимо, спросила, в порядке ли я. Конечно, я в порядке, иначе кто меня посадит в самолёт. Когда отпустило, я двинулась к гейту вылета.
– Ничего криминального, – сказал Гарри, появившийся рядом, когда я уже двинулась на посадку.
Он отвёл меня в конец очереди и отдал мешок.
Чупа-чупс застыл в левом углу рта.
– Слушай, а от облысения эти талисманы помогают?
Гарри наклонился, поднял волосы и показал лысину.
– В прошлом году заметил. Никакие мази не работают.
– Вообще – да. Бабушка говорила, что свиные кости помогают от облысения.
Чупа-чупс метнулся вправо.
– У тебя же их там много.
Я достала свиную кость из мешка и отдала её Гарри.
– И
