Морозов беспрекословно оплачивал астрономические счета за ее парижские туалеты и драгоценности.
«К дорогим туалетам жены Савва Тимофеевич относился философски: «Коли нравится тебе, модница, стало быть, хорошо. Носи на здоровье». Поощрял он и увлечения Зинаиды Григорьевны – коллекционирование фарфора, а также разведение цветов, на что ежегодно затрачивалось от двух тысяч до четырех тысяч рублей. Его внук, со слов самой Зинаиды Григорьевны, писал: «…Морозов понимал, что и поездка в обществе камергеров и статс-дам за город… и благотворительный базар в пользу нижегородских сирот, затеянный ею, все это не повредит доброму имени Никольской мануфактуры… Ну, да что там: руку на сердце положа, льстил Савве Тимофеевичу ореол, который окружал его супругу» (из книги Анны Федорец «Савва Морозов»).
А вот в 1896 году на Нижегородской Всероссийской выставке из-за чрезмерного тщеславия Зинаиды Григорьевны случился казус: шлейф ее бального платья был длиннее шлейфа императрицы Александры Федоровны, о чем мануфактур-советнику С.Т. Морозову, которому была оказана честь в качестве председателя Нижегородского ярмарочного комитета приветствовать государя Николая Александровича от лица российского купечества, было сделано замечание.
Максим Горький, когда еще числился в друзьях Саввы Тимофеевича и часто бывал в доме Морозовых, недолюбливал владелицу роскошного особняка, о чем раздраженно и написал: «В гостиной хозяйки висела васнецовская «Птица Гамаюн», превосходные вышивки Поленовой-Якунчиковой, и все было как в лучших домах… В спальне хозяйки – устрашающее количество севрского фарфора, фарфором украшена широкая кровать, из фарфора рамы зеркал, фарфоровые вазы и фигурки на туалетном столе и по стенам на кронштейнах. Это немножко напоминало магазин посуды. Владелица обширного собрания легко бьющихся предметов m-me Морозова с напряжением, которое ей не всегда удавалось скрыть, играла роль элегантной дамы и покровительницы искусств».
Но Зинаида Григорьевна парировала ему в дневнике: «Максима Горького люблю и уважаю, а с Алексеем Максимовичем Пешковым не дружу». Она винила его в крахе своей семьи: из-за него Савва Тимофеевич связался с революционерами и с Андреевой.
Жизнь в новом доме на Спиридоновке поначалу была вполне счастливой, подрастали дети. Семья ежегодно выезжала на отдых на дачу в Мисхоре, часто бывала за границей.
Но чем больше супруга «растворялась» в светской жизни, тем дальше от нее отдалялся Савва Тимофеевич. Пустоту в сердце от угасшей любви он заполнял новыми увлечениями, и, как это свойственно его широкой натуре, отдавался им с вулканической силой! Это был Московский художественный театр, в который он столько вложил средств и сил; политика, в частности партия РСДРП – он был одним из крупнейших в нее «вкладчиков»; а главное, вспыхнувшая любовь к актрисе Марии Андреевой, являющейся связующим звеном между тремя этими увлечениями.
История, думаю, всем известная, но все же здесь стоит сказать о грустных итогах всех трех главных увлечений его жизни того периода.
Начнем с конца – с Марии Федоровны Андреевой. Она не любила Морозова, а искусно им манипулировала, вытягивая огромные суммы «на революцию». А когда ушла от него к Максиму Горькому, которого Савва Тимофеевич считал своим другом, то разбила ему сердце.
М.Ф. Андреева. Художник И.Е. Репин
И в любимом его МХТ по вине актрисы Андреевой, которая интриговала против примы театра Ольги Леонардовны Книппер-Чеховой, произошел раскол: его создатели К.С. Станиславский и В.И. Немирович-Данченко рассорились на несколько лет. Да и сам Морозов в этой ситуации разрывался между любовью (к Андреевой) и дружбой (с Чеховым и Ольгой Леонардовной).
Ну а последней каплей, что «добила» колосса, стала «благодарность» партии большевиков: Красин, которого Морозов устроил к себе на фабрику, организовал там стачку.
Незадолго до этого Савва Тимофеевич вернулся к жене. Та его приняла. Можно себе представить, что чувствовала эта гордая женщина, на глазах которой, как и на глазах всей Москвы, несколько лет разворачивалось драматическое представление: страсть мужа – измена – неожиданный финал любовного треугольника Морозов – Андреева – Горький…
Супруги изо всех сил пытались наладить отношения. 25 июля 1903 года у них родился младший сын Савва. Но счастье обходит стороной роскошный дом Морозовых на Спиридоновке. В душе Зинаида Григорьевна так и не смогла простить мужа. Но тут с ним случается новая трагедия: обида на большевиков и полное разочарование в революционной идее, в результате чего Морозов впадает в сильнейшую депрессию. Чтобы отменить уступки рабочим, на которые он пошел после стачки, Мария Федоровна Морозова – фактическая владелица фабрик – отстраняет сына от управления, объявив его недееспособным по причине психического заболевания.
В мае 1905 года Зинаида увозит мужа на лечение сначала в Берлин, а затем на юг Франции, в Канны. Их сопровождал врач И.И. Селивановский. Семья останавливается в роскошном отеле «Ройяль». Здесь 13 мая 1905 года Зинаида Григорьевна нашла супруга мертвым. Официальный вердикт – самоубийство. Тем более и прощальная записка оказалась так кстати. И французские власти не стали рассматривать заявление вдовы, что она видела из окна убегающего мужчину, очень похожего на Красина, которому – читай, большевикам, – накануне муж отказался дать денег со словами: больше никогда! Да и поза покойного на диване со скрещенными на груди руками наводила на сомнения… Но полиция Канн их смело отмела…
Зинаида Григорьевна привозит тело мужа в Россию в свинцовом гробу. Надо сказать, что в самоубийство Саввы Морозова никто не верит, потому что ей разрешают похоронить его на Рогожском старообрядческом кладбище на участке клана Морозовых.
После смерти мужа Зинаида Морозова получила в наследство недвижимость и ценные бумаги, стала владелицей заводов и рудников на Урале, помещицей Владимирской и Московской губерний. Ее состояние было около полутора миллионов!
В память о покойном супруге она построила дом дешевых квартир на Пресне, помогала сиротским домам.
Но женщина, даже очень богатая, всегда нуждается в крепком мужском локте, на который можно опереться, и широкой спине, за которой можно спрятаться от проблем и сплетен. А клеймо вдовы самоубийцы вновь подмочило репутацию Зинаиды Григорьевны. Она практически никого не принимает у себя – только близких друзей, редко бывает на светских мероприятиях. Ей пришлось одной воспитывать четверых детей, им она нанимает самых лучших педагогов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
