уже сотни неправительственных общественных фондов и организаций. Фонд культуры создан одним из первых. Его появление было связано с благородным стремлением к непосредственному участию в демократических преобразованиях, начатых перестройкой, стремлением к духовному обновлению нашей жизни. Он начал свою жизнь под девизом: хранить, осваивать, приумножать. Его задачами стали: активизировать интерес, внимание к культуре и духовным ценностям, к таланту, расширять круг энтузиастов, подвижников культуры, развивать культурный диалог между народами нашей страны, культурные связи с народами других стран. Через культуру – гуманизировать отношения между людьми. Особой заботой, на мой взгляд, должна была стать забота об «экологии культуры», сохранении, охране, как говорят, культурного слоя цивилизации, в который, по моему пониманию, на равных входят творения и человека, и природы. Но прежде чем продолжить, я предлагаю Вам выпить по чашке чаю…
Да, по ходу работы рождались и свои маленькие традиции. Одна из них – чай после двух часов беседы, диктовки и записи. На время чаепития диктофон, естественно, отключали. Но кто же из русских, да и не только русских, чаевничает молча? Разумеется, разговаривали, беседовали, и эти наши «чайные» разговоры бывали чаще всего самого обычного, житейского свойства.
Иногда рассказывала мне о внучках. Чувствовалось, что, как и каждая бабушка, могла бы рассказать о них многое – как я понял, она даже записывает какие-то свои полушутливые-полусерьезные наблюдения за ними. Но каждый раз сдерживала себя, чтобы не впасть в распространенный и, в общем-то, вполне простительный грех чадолюбивой словоохотливости. Ей вообще присущ внимательный, как и на окружающих, взгляд на саму себя. Пригляд – за собой.
– Они очень разные, внучки. Всегда вместе, но удивительно разные. Ксанка – очень эмоциональная, доброжелательная, хохотушка. Очень отходчивая. Для нее все – очень хорошие. Любит маленьких детей, музыку, любит танцевать. Ксаночка, например, может рассуждать следующим образом: «Бабулечка, ты представляешь себе – мне уже десять лет, годы летят!» Или: «Бабуль, а у тебя были огорчения в жизни?» – «Были, да». – «А ты знаешь, у меня такой существенный недостаток! – Буква «д» падает влево, вместо того, чтобы падать вправо»…
Говорят, что Ксенечка на меня похожа. И на Иринку, которая тоже, говорят, похожа на меня. Но одно у нее точно от Михаила Сергеевича – чувство юмора…
Настёнка – маленькая и совершенно другая. Спокойная, уравновешенная. Твердый характер – с самого дня рождения. Всегда знает, что ей надо. Если хочет есть – будет есть, упрашивать не надо. Если не хочет – можете упрашивать, не упрашивать – не будет. Говорит о себе в третьем лице. Допустим, сядет на стул и скажет рассудительно: «Бабулечка, вот она устроилась, а? Неплохо, правда?» – «Бабулечка, жить надо не спеша, правда?» – «Конечно», – говорю. «Настенька, ты мой друг», – говорю. «Ну какой же я тебе друг? Я – подруга. Я же женщина». – «Настёнка, ты мой цветочек». – «Бабулечка, у меня же две ножки, а у цветочка – одна. Как же я могу быть цветочком?» – «Бабуля, дай печенье». – «Нет, Настенька, ты будешь толстая». – «Я и так толстая, какая уж разница!..»
Иногда же разговор о внучках возникает совершенно спонтанно – просто они сами напоминают о себе. Нет, не лично: ни ту ни другую я так ни разу и не видел, хотя иногда и слышал где-то в округе, в смежных пространствах частый-частый, резвый топоток и приглушенный стенами-дверями смех.
Несомненные гуманоиды! – судя поэтому сороконожному топотку и смеху – пробегали по официозному дому, оживляя и населяя его своими беззаботными голосами.
В последний раз мы встречались, когда хозяйка только-только выходила из трудного, с температурой и кашлем, гриппа. На ней была длинная, до колен, с широкими проймами, толстая вязаная безрукавка. Под безрукавкой черная, с букетиками по косому полю, шелковая, а может, и не шелковая – я в этом не специалист – кофточка с длинными, строгими, зауженными на запястьях рукавами. По черному, беззвездному полю – скупые букеты.
– Очень красиво, – сказал я, придвигая стакан с чаем.
– Подарок, – ответили мне, сразу поняв, о чем речь. Чей, не уточнили, и я не спросил. Что-то в тоне ее уже подсказывало: мужа.
Сунула руку в карман безрукавки в поисках очков. Сколько раз за эти вечера искала моя собеседница очки! Несколько раз даже находила их, укладывала перед собой на столе, на видное место. Но так ни разу их и не надела – в очках я ее не видел. Сунула руку в карман вязаной безрукавки в поисках очков и наткнулась в кармане на лист бумаги. Засмеялась – это была записка внучки Ксении к ее маме (из чего я понял, что кофту надевает не только мать, но и дочь – у меня дома такое случается на каждом шагу: мои дочери умудряются носить не только материнские кофты, но и мои свитера, заворачиваясь в них, как в шаль).
«Дорогая мамочка, – писала девчушка. – Я хотела у тебя узнать: на мой день рождения мы кроме этой дурацкой поликлиники еще куда-нибудь пойдем? Я имею в виду кафе или цирк… Вряд ли дождусь тебя, наверно, лягу спать, потому и пишу эту записку». Улыбку вызывала концовка – я ее запомнил дословно: «Жду ответа, как ваш соловей. И жду лета…» Мне показалось, что все это – и уютная для всех безрукавка, и записка в кармане, и сам стиль ее (что за «ваш соловей»? – любопытно все-таки приспосабливают к себе наши дети наши с вами и даже еще «донашенские» расхожие архаизмы) не сует отпечаток стиля, принятого в доме, в своем кругу…
– Итак, продолжим разговор о Фонде. Его возглавил академик Дмитрий Сергеевич Лихачев, которого раньше я знала как специалиста по древнерусской литературе и как автора «Заметок о русском», размышлений о культуре России, об особенностях русского национального характера, о природе России, о русской пейзажной живописи. Дмитрий Сергеевич делился со мной: «Очень хочется, чтобы Фонд культуры был фондом высокой культуры. Надо «подтягиваться к небу, к вершинам».
На счету Фонда уже немало доброго. Фонд явился родоначальником возрождения благотворительности в стране, внес свой вклад в ликвидацию «белых пятен» в литературе, истории искусства, в восстановление и развитие различных видов творчества.
Под его эгидой родились целевые программы: «Краеведение», «Уникальные исторические территории», «Возвращение забытых имен», «Великий шелковый путь», «Новые имена», «Сохранение и развитие культур малочисленных народов», «Через культуру к здоровью и милосердию» – и такая программа у нас недавно создана. Стали действовать Пушкинское общество, ассоциации коллекционеров, колокольного искусства, реставраторов. Масса усилий, энтузиазма была потрачена на реализацию идеи создания музея личных коллекций. Сейчас осуществляется и замысел музея современного искусства. Очень
