За ним захлопнулась дверь. Джеймс обернулся, но там было так много дверей — открытых и закрытых, — что невозможно было определить, из какой из них доносился звук.
— Кто здесь?
Тишина высмеяла его вопрос.
— Это не смешно, — добавил он предупреждающе, как раз в тот момент, когда еще один хлопок — на этот раз ближе — раздался из-за одной из закрытых дверей. — Я спрашиваю, кто здесь?
Хлопок.
На этот раз звук возник прямо у него за спиной. Джеймс автоматически повернулся в этом направлении, смущенный тем, что снова оказался перед пустым коридором — с одной небольшой разницей. К одной из теперь уже безмолвных дверей был прикреплен маленький листок бумаги. Он подошел, повернув голову, чтобы осмотреть обе стороны коридора, прежде чем полностью сократить расстояние и взять записку.
Он не узнал почерк. Буквы были написаны так грубо, что в некоторых местах большие промежутки разделяли отдельные штрихи, в то время как другие были покрыты чернилами.
«МАТ».
Глава 18
«Освобождающая жертва»
Освобождающая жертва в шахматах производится с целью перевода фигуры на лучшее место. Обычно для такого манёвра не требуется жертвовать значительным материалом.
Джеймс отступил на шаг. Бумага выпала из его рук и беззвучно упала на пол. Он едва заметил. Мат? Он мало что знал о шахматах — как и большинство вещей за пределами компьютеров и оценок, он считал это бессмысленной и пустой тратой времени, — но разве мат не означал проигрышный ход? Конец игры?
А потом он услышал:
— Привет, Джеймс, — легко произнесенные у него за спиной.
Что?
Удар был настолько неожиданным, что его нервы не сразу отреагировали. Боль пришла внезапно и яростно, как взрыв. Он видел звезды; горячие, белые вспышки света на периферии сознания. Что-то твердое ударило его по коленям, и он понял, что это пол. Последнее, что он услышал, был слабый звон, а затем все погрузилось во тьму.
***
Доски громко скрипели под ее ногами. Вэл почти не замечала этого и не обращала внимания.
Она в отчаянии посмотрела на свои ноги и с удивлением увидела записку, приклеенную к подошве ее туфли. Откуда это взялось?
Нахмурившись, она оторвала бумагу от подошвы и разгладила ее. Единственное слово («МАТ»), написанное уродливыми заглавными буквами, маршировало по листу сверкающими кроваво-красными чернилами. Неровности букв и размазанные чернильные кляксы наводили на мысль, что рука, выводившая его, дрожала от какого-то сильного чувства. Но для кого? И почему?
Вэл не могла придумать ответа. Она не была уверена, что хочет его знать. Но, о, она могла догадаться.
Именно тогда она услышала голоса. Они все еще были слабыми, но становились все ближе, и она сразу узнала раздражающий рев Джейсона. Голос Чарли было так же легко узнать. Вэл сунула записку в джинсы и завернула за угол, держась одной рукой за дверную ручку на случай, если они подойдут ближе.
— ...Я не думаю, что общение с ГМ поможет твоей ситуации…
— Джейсон, отвали. Мне не нужен твой совет.
— Я видел, как ты смотришь на него. Уверен, он тоже. Но его интересует кто-то другой. Кто-то, кто, судя по всему, не ты.
«Он говорит обо мне?»
— Это все, что у тебя есть? — наконец спросила она. — Посмотри на меня. Все, что мне нужно, это остаться с ним наедине на пять минут, и я поставлю его на колени...
— Это большой дом, Чарли, но не огромный. Ты знаешь, что я прав. Ты должна была бы уже загнать его в угол, но не смогла. Он хитер и не хочет, чтобы его нашли. Что, кстати, подтверждает мою точку зрения.
— Какую точку зрения? Думаешь, она ему нравится? Эта маленькая девочка?
— Нравится — неподходящее слово для этого.
— Ты хочешь сказать, что разговаривал с ним?
— Возможно, — уклончиво ответил Джейсон.
— О чем? Когда?
— Это тебе дорого обойдется.
Послышался легкий стук, как будто кто-то ударил рукой по стене.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— И чего ты хочешь?
— Мне нужна твоя единственная подсказка про листочек, что нам дал ГМ, — небрежно добавил Джейсон, — вот и все.
— Прекрасно.
— Суть в том, что ГМ попросил меня оказать ему небольшую услугу в начале этого раунда.
— Какого рода услугу?
— Он хотел, чтобы Вэл осталась одна. Затем он проинструктировал, что именно нужно сказать, чтобы она держала рот на замке.
«О Боже, я так и знала. Я так и знала...»
— Зачем ему это делать?
— Не знаю, он не сказал. Он не очень хороший собеседник. Но уверен, ты можешь догадаться.
— Чертова сука. — Чарли прерывисто вздохнула. — Я должна была догадаться, после того как увидела, как она целовалась с ним в одной из свободных комнат внизу. Маленькая шлюшка.
— Думаю, у них есть общая история. — Вэл услышала ухмылку в его голосе, когда он добавил. — Или, может быть, химия.
— Она скоро станет историей, — огрызнулась Чарли. — Фу! Я ей не верю. Что еще сказал ГМ? Что-нибудь полезное?
— Ничего о тебе, если именно это тебя интересует. Больше ничего, нет правда. Я знаю, что ему не нравятся ни Лиза, ни Джеймс. Теперь моя подсказка?
— Твой рассказ бесполезен.
— Это лучшее, что ты можешь получить.
Чарли вздохнул, прекрасно выражая недовольство.
— Она в черной команде, ты просто вампир. Теперь счастлив?
Впервые Джейсон, казалось, был застигнут врасплох.
— Это Вэл? — Чарли, должно быть, покачала головой, потому что он продолжил, понизив голос: — Лиза? Блондинка?
«Лиза?» Вэл переступила, пытаясь лучше расслышать, и ее нога опустилась на расшатанную половицу. Скрип. Глаза Вэл расширились в немом ужасе. Она полуобернулась в сторону лестницы.
Голоса в соседней комнате смолкли.
— Ты что-нибудь слышала?
Вэл вжалась в стену.
— Вероятно, дом оседает. Доски старые. В чем дело? Испугался?
— Подумал, что кто-нибудь может подслушивать.
Вэл крепче сжала дверную ручку, которая скользнула по ее потным ладоням. Она тупо уставилась на медный круг, прежде чем повернуть запястье. О боже. Что, если она заперта? Она совсем не подумала об этом. Черт, она и представить себе не могла, что за ней будут охотиться в одном из коридоров, как за испуганным кроликом. К ее облегчению, дверь легко открылась. Она проскользнула внутрь, услышав шаги Джейсона за поворотом коридора, в нескольких дюймах от того места, где она стояла несколько минут назад.
Шаги замерли. Она слышала шорох одежды, когда они изучали пустой коридор, представляла, как осматривают, казалось бы, бесконечную линию дверей. Чарли фыркнула.
— Тут пусто. Ты, должно быть, ослышался. Здесь никого нет.
Вэл сделала шаг в сторону от двери... и приземлилась прямо на другую скрипучую доску.
— Я снова это слышал. — Одна из дверей открылась. Не ее — но близко. Слишком близко. — Здесь.
— Может быть, — согласился Чарли, тоже делая шаг вперед.
Сосредоточенность Вэл сузилась настолько, что ей потребовалось мгновение, чтобы узнать комнату. Это была спальня, та самая, в которой Гэвин запер ее во время штрафного раунда. Шахматный набор сложно было не узнать — хотя он выглядел так, как будто кто-то играл с доской. Он была немного смещена от центра, и по всему столу и полу валялись разбросанные фигуры.
Вэл нахмурилась. Она отчетливо помнила, как Гэвин запирал дверь. Сейчас нет времени на размышления об этом.
— Лиза? — тихо позвал Джейсон, с угрозой крадущейся кошки. Он сделал паузу, — Вэл? Джеймс?
— Если это они, ты серьезно думаешь, что они ответят?
Вэл пробралась к двери, все еще искусно скрытой большим плакатом, и вошла, чуть не плача от облегчения, когда оказалась в этом затхлом старом кабинете. Спасибо. Она тщательно проверила каждую доску, направляясь к главной двери, идя против всех инстинктов, которые кричали ей бежать, и быстро. Тихий отчаянный голосок подсказывал, что она не хочет, чтобы ее поймали.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
