напугало? — Я не выдержала, и слезы брызнули из глаз. И начала рассказывать то, что увидела во сне. В завершении, оттирая слезы с щек, сказала:
— Вам нужно всем отказаться от поездки. Она повлечет смерть многих сопровождающих. Надо отговорить Дара. Поездку нужно отложить, что собрать хорошее сопровождение.
— Меня ни кузина, ни Дарэль слушать не будут. Я могу лишь подготовиться сам. — Я глубоко вздохнула, не знала, что же мне делать, как спасти два дорогих мне существа:
— Позови Дарэля сюда.
— Не придет. — В отчаянии я сжала кулаки и ногти впились мне в ладони. Раздумывала не долго:
— Веди к нему, сама поговорю, может, меня послушает. — Рондэль покачал головой и повернулся к двери, чтобы выходить.
— Подожди, — он повернулся ко мне. Я сняла с себя амулет и надела на эльфа, приподнимая ворот так, чтобы амулет соприкасался с телом. — Теперь пошли. — Петляя в дворцовых коридорах, лестницах, минут через десять пришли к спальне Дара. Рондэль постучал. Дарэль открыл и с удивлением уставился на нас. Но не пустил нас в комнату. Без приветствия начала разговор.
— Дарэль, я пришла отговорить тебя от поездки в Северный Лес до тех пор, пока не соберешь достойное сопровождение. Ты помнишь мои сны, когда я просыпалась от ужаса? В них я ходила за грань. Они повторялись, как предупреждение, которому я не вняла. Несколько дней назад этот сон повторился. А сегодня я увидела, где произойдет трагедия. — Потом стала подробно излагать все, что видела, до мельчайших деталей, но по глазам Дара видела, что он не верит. Выслушав меня, он спросил:
— Что ты еще, Иса, придумала, чтобы отговорить меня? — Вначале я не поняла:
— Ты о чем? Я рассказываю, что видела, такие сны мне снятся редко и пренебрегать ими — безумие.
— Я считаю это плодом твоей фантазии, не более. — Я умоляюще сказала:
— Прошу тебя, ради того, что было между нами, откажись. Я видела, как ты лежишь мертвый на снегу. — Его усмешка разрезала мое сердце:
— Надо же какое милосердие! У тебя есть кого жалеть, — кивнул на Рондэля, — его жалей. А может его оставить? А то и его убьют, и некому будет рассказывать сказки. — Проглотила обиду, не время для нее:
— Ты носишь амулет? Хотя бы амулет надень.
— Зачем? Моя невеста — мой амулет… — Я перебила его:
— Надень, прошу, только в дорогу, потом снимешь. Ты сам говорил, что это очень хороший хранитель. Дар, услышь меня, неужели сердце твое — камень мостовой? — Слезы невольно собирались в глазах, но я крепилась. Его насмешка откровенно стала ядовитой:
— Рондэль, твоя женщина откровенно пристает к чужому мужчине, а ты смотришь спокойно, — потом повернувшись ко мне, сказал. — Мое сердце окаменело только к тебе. Надо же какая ты…(он глотнул воздух и продолжил) заботливая. О себе сразу позаботилась, едва я покинул замок барона Эренлера, быстро нашла защитника в лице Рондэля. Хорошо защитил (кивнул на живот), скоро защита родится? — Я закрыла лицо руками, чтобы никто не увидел моих слез, отвернулась и побежала так быстро, насколько могла. Услышала только, как Рондэль сказал Дару:
— Дурак! — А через несколько секунд догнал меня. Внутри меня бушевала буря, но я оттерла слезы и попросила Рондэля:
— Проводи меня к карете. — Шли по безлюдным коридорам, по двору молча. Уже около кареты сказала:
— Я попыталась предотвратить беду. Береги себя. — Села в карету и вернулась домой. На работу не пошла, полностью переложив работу на Кайру. К вечеру стал болеть живот, тянуть вниз. Я легла. По моей просьбе Гота передала записку Элисии, которая сразу примчалась. Я попросила только об одном:
— Если меня не станет, прошу позаботиться о моей дочери. Ты все слышала от доктора, какой она родится. Ее нужно будет развивать, обучать. Производство поставлено на поток, тебе только отслеживать деньги. Кайра знает девочек, которые с полным правом могут заниматься моделированием. Не отказывай Даре в любви. — Мои слова Элисию испугали:
— Ты думаешь не о том, все рожают и ты родишь. — Я улыбнулась:
— Для меня — это вторые роды, Элисия. Я знаю, как рожают. У меня есть старшая дочь — Элена. Я многое тебе не рассказывала, но хочу рассказать сейчас. Вдруг больше времени не будет. — Начала с того, как в тот памятный день ругались Коля и Лена и потом каждое событие. Мое повествование затянулось часа на два. Когда я закончила, Элисия смотрела на меня совсем ошарашенными глазами:
— Никогда бы не подумала, что ты — иномирянка. Ты так естественно себя вела. Только поражала твоя честность и предприимчивость, не такие, как у нас.
— А чем я отличаюсь от других женщин? Я такая, как и все, — улыбаясь, ответила ей, — как будет вести себя человек, какой он, зависит от его внутреннего стержня. Слабенький стержень — сломается, крепкий — выдержит все. Ты — моя единственная подруга и поэтому прошу помощи у тебя. — Со слезами на глазах Элисия обещала выполнить все, о чем я просила. Потом мы попили чай и она уехала. Я уснула.
Рано утром тянущие боли усилились. Я поняла — сегодня рожу. Дала распоряжения Кайре, поручив ей, в случае моего отсутствия, выплачивать зарплату и следить за домом. Прислугу выстроила в ряд и сказала, чтобы присматривали за домом, не расслаблялись, и что у них скоро появится маленькая барышня. Заботиться им придется всем миром — она будет непоседа, так сказал доктор. Мои служащие больше обрадовались, чем напугались. Служанки потащили меня в спальню, принесли завтрак, который я съела. Но через час начались первые схватки. До частых схваток решила доктора не звать. Так промаялась до обеда. Послала кучера за доктором. Через час приехал доктор. Осмотрев, сказал, что уже скоро. Мои муки продолжились, но даже сильная боль не могла отогнать от меня нарастающее ощущение беды.
Роды начались, когда солнце стало клониться к закату. Доктор давал распоряжение служанкам, заставлял дышать, а передо мной стоял мой сон — как отряд едет по долине и въезжает в лес. Мне казалось, что я вижу, как убийцы смотрят из-за деревьев, выслеживают отряд, как убийцы рассыпаются цепочкой и начинают вести людей. Я закричала, громкий крик ребенка вторил мне. Доктор поздравил меня с рождением дочери, потом возился возле малышки, осторожно передал ее служанкам. Они в один миг вымыли, замотали и передали ее мне. Я смотрела на свое синеглазое черноволосое чудо, приложила ее к груди и плача сказала:
— Солнышко мое, ты мой самый большой подарок судьбы! Прости меня, Дара, если я не вернусь. Я сильно люблю тебя, но должна сделать то,
