попал по наговору в измене в темницу, где вскоре скончался.
Чуть позже, 26 августа 1536 года, в темнице умер от голода Юрий Иванович, дядя великого князя. Его младший брат, Андрей Иванович, узнав о страшной кончине родственника, не на шутку перепугался и совершил грубую ошибку, не поехал к Елене по ее приглашению, сославшись на болезнь. Правительница, подстрекаемая любимым Телепневым, отправила к дяде Ивана врача, тот нашел его абсолютно здоровым.
У Рюриковичей на протяжении шестисот лет с женским вопросом было все в порядке. Кроме княгини Ольги, никто из особ слабого пола не помышлял о том, чтобы править державой. Конечно же, без женщин в этом вопросе не обходилось. Помогали они мужчинам управлять страной, уделами, но в рамках варяжских порядков, покоившихся на платформе патриархата. В XVI веке Рюриковичи сильно сдали. Власть огромной страны в ответственный период перехода державы из одного состояния (национальной державы) в более сложное (многонациональной империи) они доверили в перспективе на 14–15 лет, до возмужания Ивана IV, юной, влюбчивой вдове.
Она, с одобрения, если не по властному требованию возлюбленного, послала к дяде епископа Досифея. Тот тщетно пытался успокоить перепуганного Андрея, а тем временем вслед за Досифеем отправилась крупная дружина во главе с Телепневым и Никитой Хромым. И тут-то дядя Ивана IV перешел к активным действиям. Он бежал из Старицы вместе с семьей и дружиной, разослал во все концы страны воззвание, в котором предлагал боярам перейти к нему на службу и не подчиняться верховной Думе, правительнице и ее любовнику, и взял курс на Новгород.
Князь Иван Телепнев перехватил возмутителя спокойствия, своим воззванием поставившего страну на грань гражданской войны. Андрей вывел дружину на поле боя, расположил полки. До начала гражданской войны, созревшей в державе Рюриковичей, оставалось несколько мгновений. Тут нервы у дяди Ивана IV не выдержали, он пошел на переговоры с Телепневым, потребовал от него дать клятву и целовать крест в том, что Елена забудет этот неприятный эпизод. Андрей поступил как настоящий Рюрикович. Сколько клятв давали они друг другу за шестьсот лет, сколько крестов перецеловали, сколько раз нарушали клятвы – куда более порядочные люди, чем любовник и любовница при троне! Разве можно было доверять Телепневу?! Можно, если ты настоящий Рюрикович.
Иван Телепнев дал клятву, доставил дядю к Елене. Та устроила ему образцово-показательный урок на тему «Кто какие клятвы может давать», накричала на возлюбленного, во гневе приказала заковать Андрея и бросить его в темницу. Жилось ему там неуютно. Он упорно цеплялся за жизнь, хотя надеяться ему было не на что. Еще не остыв от гнева (да и не гнев то был, а холодный расчет и грубая расправа), правительница повелела взять под стражу семью Андрея, арестовать советников и приближенных, слуг смутьяна. Начались жестокие пытки. Только женщина, страстно влюбленная в какого-нибудь мужика, способна на такие приказы. Впрочем, понять ее можно. Кроме Телепнева, у нее был сын, ради которого она и старалась. Пытки сломили многих. Они сдавали всех, кто был близок Андрею, кто в разговорах с ним холодно отзывался о Елене и Телепневе. Правительница действовала по-римски, хотя Андрею Ивановичу было далеко до Спартака. Глинская приказала поставить на дороге из Москвы в Новгород тридцать виселиц на значительном расстоянии друг от друга и повесить на них измученных пытками «изменников».
Через полгода после заключения в темнице умер насильственной смертью князь Андрей Иванович. Гражданская война не состоялась. Дело закончилось торговой казнью бояр Андрея Ивановича, многие из них принадлежали к знатным древним родам, например, князья Оболенские, Пронский, Хованский и другие. Их вывели на торговую площадь и принародно отстегали кнутом, как значительно позже русские помещики будут стегать кнутом крепостных крестьян.
Борьбу за власть Елена вела с большим преимуществом в свою пользу и в пользу сына. Это обстоятельство сыграло не последнюю роль в успехах внешнеполитической деятельности русского правительства и в развитии экономики в стране. Москва заключила дружественные договоры со шведским королем Густавом Вазой, с магистром Ливонского ордена Плеттенбергом, с молдавским воеводой Петром Стефановичем, а также с ногайским и астраханским ханами. Кроме того, Верховная Дума и Елена Глинская пытались расширить и восстановить дипломатические связи со странами Европы. Успешная в целом внешнеполитическая деятельность помогала стране Московии вести борьбу (не обязательно военными средствами) с главными соперниками Русского государства в Восточной Европе: Крымским ханством, Великим княжеством Литовским и Казанским ханством. Надо отдать должное Верховной думе и Елене Глинской, а в некоторой степени и Ивану Телепневу в том, что, часто оказываясь под ударами двух, а то и трех противников, Москва четко организовывала противодействие, посылала войска на запад, юг и восток, сдерживала натиск всех, мечтавших воспользоваться малолетством Ивана IV, с тем чтобы оттяпать от Руси землицы побольше и поставить ее на колени. В будущих успехах первого русского царя это сыграло свою роль.
Не забывала Елена и дела московские. Еще Василий III Иванович задумал возвести вокруг города вторую крепостную стену. 20 мая 1534 года начались работы по сооружению Китайгородской стены.
Укрепляя рубежи государства, Елена при полной поддержке бояр основала несколько крепостей, выделила средства на восстановление уничтоженных пожарами Владимира, Ярославля, Твери, на обустройство других городов. При Елене Глинской были казнены «фальшивомонетчики», которые вместо чисто серебряных монет отливали поддельные – с примесью других металлов. Когда обман вскрылся и виновных поймали, правительница определила им такую меру наказания: преступникам отсекали руки и вливали в рот растопленное олово, одну из составляющих фальшивых монет. С тех пор на Руси появились монеты с изображением великого князя на коне с копьем в руке (а не с мечом, как было раньше). Это великокняжеское копье и дало название знаменитой русской копейке.
Подводя итог деятельности правительницы, Н.М. Карамзин пишет: «…Елена ни благоразумием своей внешней политики, ни многими достохвальными делами внутри государства не могла угодить народу: тиранство и беззакония, уже всем явная любовь ее к князю Ивану Телепневу-Оболенскому возбуждала и ненависть, и даже презрение, от коего ни власть, ни строгость не спасают венценосца, если святая добродетель отвращает от него лицо свое». Любовь – дело не государственное, но сугубо личное, и горе тем влюбчивым людям, которых судьба возносит к вершинам власти, где это чувство обязано подчиняться строгим законам и упрямым обычаям данной страны, данного народа. Любовь не признает рамки условностей, часто надуманных, но всегда жестких. У любви свои условности, своя цель, свои «святыни» и «добродетели». О них знают не только влюбчивые люди, но была ли любовь у Елены Глинской и Ивана Телепнева?
Этот вопрос, а вернее ответ на
