Правила Игры — неукоснительно добавлять бочку дегтя к каждой ложке меда. Условия слияния Племен предполагали переселение на новое, необжитое и неисследованное место, а количество предметов обихода, которое позволялось взять с Острова в новую жизнь, ограничивалось мачете-топор-котелок. Все эти новости требовали непосредственного обсуждения с будущими соплеменниками, и, специально проинструктированные Всевидящими, Смотрящие изящно натолкнули Игроков на витающую в воздухе мысль: встреча послов.
Когда эти слова впервые прозвучали в лагере, к 1-с одновременно повернулись четыре лица с инкубаторски одинаковым выражением, которое можно было обозначить как «ну, брат, везет тебе!». Так смотрят на вечного неудачника, выигравшего автомобиль в уличной лотерее. А он молчал, и было видно только, как бешено пульсирует жилка на тонкой шее.
Потом галопом проскакали дневные часы — Племя осматривало пожитки, недоуменно констатируя, что даже на необитаемом острове они ухитрились обрасти каким-то бытом, хламом. Многое было не нужно, вроде мисок и чашек из кокоса, которые сделал Серега 4-с, это можно было сделать по новой и даже лучше (кокосы, бывшие роскошью для синих, на других островах архипелага падали на головы и вгоняли наиболее несообразительные головы по макушку в плечи), но к ним уже «прикипели». Вертя в руках эти коричневые полусферы, 1-с вспомнил, как бесил первые дни друг 4-с и как его появление ассоциировалось, помимо невежливого взгляда голубых глаз, еще и постоянным «тук-тук-тук». Серый все время держал в руках очередное мохнатое фаберже и легкими постукиваниями мачете превращал его в утварь. Кургузые тарелки и чашки потом преподносились Инне с неизменной галантностью. Сергей, Игрок 1-с, вдруг понял, что он уже давно стоит на одном месте, тупо глядя в одну точку. Оказывается, этот лагерь на маленьком Острове успел стать частью памяти, частью его самого. Такая короткая жизнь, 24 дня, сутки за сутками… и уже есть воспоминания, та самая тягучая сладость, которая остается в душе после того, как время вымоет все темное.
Он вернулся в реальность, огляделся на суетящееся Племя, доживавшее последние часы, вспомнил то, что ему сейчас предстоит, и сердце снова ухнуло в пропасть. Сегодня он увидит ее. И плевать, что там, где они встретятся, будет понатыкано без счета подглядывающих железяк, что по кустам будут шуршать сонмы Смотрящих и Хранителей — они все равно будут вдвоем. Вдвоем — первый раз с того момента, когда он на плоту последний раз оглянулся и увидел среди барахтающейся вдали кучки людей ее купальник цвета здешних волн, который они вместе покупали в нереально далекой Москве.
«Как же… Как же мы… я… на(биип!)! Я сделаю что угодно — песок буду жрать — только чтобы она поняла. Господи, она же половинка моя, она не сможет не понять. Она должна просто почувствовать… И простить. Простить?»
Утро незаметно перешло в яркий день, загоняющий все живое в тень, и, бесконечно простояв неподвижно в самой середине неба, солнце наконец сдвинулось в сторону гор на горизонте, когда раздался гул мотора — здешний гонг судьбы, знак оракула. Не чувствуя дружеских шлепков по спине и плечам, не слыша напутствий, он, вместо того чтобы запрыгнуть, как обычно, с носа, прошлепал по воде до низкой кормы и плюхнулся в лодку, мокрый по пояс. Несмотря на жару, он оделся в единственные брюки, белую футболку и рваные кеды. (Майку, впрочем, можно было назвать белой чисто условно — вся она была в коричневых потеках от сока джунглей.) Усевшись на банке, он вперился в дно лодки стеклянными глазами.
«А вдруг.. вдруг не она будет, вдруг она не захочет меня видеть, и вместо нее — другой номер. Что тогда?.. А тогда… Тогда я угоню лодку и пойду на двенадцати узлах на Остров оранжевый!» — 1-с почувствовал облегчение, улыбнулся. Мысль о том, что если вместо Анны появится неопределенного возраста 13-н, он все равно увидит свою девушку не позже чем на следующее утро, — эта мысль его не посетила. Это вообще было характерно для 1-с.
Они подъехали к узко вытянутому соседнему Острову. На пляже, который занимал добрую половину этого прыщика суши, уже были видны какие-то грандиозные приготовления. Над Островом висел геликоптер. Похоже, сегодня здесь собрана вся команда Игры. До качавшегося в лодке в ста метрах от берега 1-с долетела нервно вибрирующая атмосфера общего сбора. «Они приготовили что-то глобальное. Ну, придумщики!» — подумал 1-с. То, что психовал не он один, а добрая сотня людей (пусть и совсем по другому поводу), его неожиданно успокоило.
С берега по воде до них докатился окрик. Из общего муравейника выделился СБ. Он подошел к волнам и приглашающе махнул рукой. «Рука СБ — Главная Штука Игры» — от идиотской нелепости мысли 1-с переколбасило. Они подплыли к берегу, 1-с соскочил на песок и поздоровался со Всевидящим, остальным кивнул. Всевидящий СБ, глядя на него с непривычной дружественностью (вместо обычного глумливого безразличия), показал рукой на другую сторону Острова. «Ну, иди. Встречай». И 1-с побежал.
Из-под его пяток вылетали снопы песка, он смешно подпрыгивал и взмахивал руками. Пересек Остров — и увидел покачивающуюся на волнах лодку со знакомым силуэтом на корме. Забывая дышать, он поплыл к лодке широкими саженками, не чувствуя ни вечной усталости, ни сковывающей тяжести одежды и обуви.
Он залез в лодку, сильно ее раскачав. 2-а сидела, чуть ссутулившись, опустив плечи. И смотрела на него. Больно стукнувшись о шпангоуты, он перескочил к ней и обнял… нет, сграбастал в охапку, прижимая к себе (как ребенок — игрушку), к самому сердцу.
Сквозь холод мокрой одежды они ощущали жар крови друг друга, пускали друг в друга свои корни, на глазах срастаясь в один организм. Она почувствовала, как сквозь густоту волос течет горячая капля, потом еще одна. Ее любимый плакал. И тогда уже (только тогда!) она тоже разревелась. Она плакала, слушая удары его сердца, и слезы вымывали тяжелую тоску, и душа ее становилась прежней — прозрачно чистой душой ангела.
…На берегу стало тихо. Смотрящие, Хранители и Бои смотрели на челнок, в котором два человека слились в одно существо, стоящее на корме, и молчали…
СК и СБ, сидящие в палатке в зарослях, синхронно затянулись (как все чаще и чаще случалось за то время, которое они провели здесь, на Островах Игры — команда Игры сроднилась до того, что жесты и поступки у всех становились зеркально похожими) последними в сигаретах затяжками, синхронно посмотрели друг на друга, синхронно усмехнулись.
— СК! Вы думаете о том же?
СК не успел ответить. В палатку вошел Старший Смотрящий. Он заговорил с порога, как, дойдя до дома, бросает на пол опостылевший рюкзак путник.
