— А откуда здесь турки? — спросил Крастик. — И откуда у них горючее?
— От государственных довоенных границ сейчас мало проку, — отвечал Бека. — Турция, как единое государство, после войны перестало существовать, а оставшаяся территория раскололась на несколько воинственных осколков. Часть турецких формирований к моменту начала войны уже находились на территории Грузии. На их территории осталось много складов НАТО. Вот они и перебрасывают технику своим соратникам на юге Грузии.
— А сколько сил против нас сейчас действует?
— По серьезному — две. Турецко-азербайджанский анклав на юго-западе и звиадисты в долине севернее Триалетского хребта. Армянская группировка по ту сторону хребта не проявляла себя уже давно. Наверное, у них там передел власти. Район, контролируемый уголовниками, дальше на западе — Ацкури и Цинубани. Хотя у них с турками мир. Бандиты часто участвуют в боях на их стороне, как наемники. Серьезной угрозы от них нет, так, мелкие пакости.
— Но по соседству с нами я вижу поселок. Че… Чобихеви. — Крастик поставил отметку на карте. — Его тоже контролируют мусульмане?
— Чобихеви никто не контролирует, — ответил Бека. — Три года назад с гор сошла лавина и похоронила Чобихеви. Тогда снеговая линия в горах была ниже, чем сейчас. Частично ледник растаял, но завалы остались.
— Значит, единственная дорога для турок — это через нас?
— Точно. Через горные хребты, как ты понимаешь, технику не перетащишь. А пригодных для этого перевалов здесь нет. Для них единственная дорога к станции — это через нас, в лоб. Гораздо выгоднее положение у звиадистов. Они занимают межгорную долину у Сакире, южнее нас. И имеют больше возможности для маневра. Наши там создали оборонительную линию, вот здесь… у озера, от бывшей турбазы вверх, почти до самого урочища. У них положение немного труднее. Людей у них меньше, зато больше техники. Это направление тоже очень важно, так что завтра с восходом солнца часть твоих людей отправляются туда. Идти придется по руслам ручьев и по горным тропам, дорога неблизкая, так что, дай бог, к вечеру доберутся.
— Сколько думаешь туда отправить? — спросил Крастик.
— Взвода два, не меньше.
— Два — мало, — категорично заявил второй зам. — Три, не меньше. Если звиадисты собьют эту линию, они беспрепятственно смогут пройти до самого Бакуриани. И хорошенько пощекочут нас с юга за промежность.
— Согласен, — кивнул Бека. — Три взвода отправляем на юг, оставшихся делим на две части. Про резерв не будем забывать.
— О-кей, — подтвердил сержант. — А кто такие звиадисты?
— А ты что, не знаешь нашу новейшую историю? — спросил Бека. — Сразу после распада СССР, в Грузии возникло два политических течения, два лидера. Эдуард Шеварднадзе и Звиад Гамсахурдиа. Звиад предлагал для укрепления страны лозунг «Грузия для грузин» и даже попытался реализовать его на практике. Это не могло обрадовать другие народы Грузии. Шеварднадзе проводил более либеральную политику. В результате, Шеварднадзе победил. Гамсахурдиа позже был убит. Но люди, сочувствующие его курсу, остались. А после войны, когда все полетело к чертям, возникло целое движение, больше похожее на секту. Звиад Гамсахурдиа для них не просто политический деятель, а чуть ли ни полубог, спустившийся с небес, чтобы Грузия получила шанс на спасение. Вообще, они фанатики, не хуже «турок». К тому же, большей частью — бывшие кадровые офицеры. Воевать умеют.
— То есть Гамсахурдиа был фашист? — переспросил Крастик, который ни черта не понял.
— Националист.
— Как Гитлер?
— Не надо сравнивать горного барса с горным шакалом, — поморщился Бека. — По хорошему счету, именно с него началась вся эта свистопляска с отделением абхазов и осетин. Слушай, сержант, у тебя еще сигареты остались?
— Да, пожалуйста. Скажи, а эти …звиадисты… могут объединиться, например, с мусульманами для общей атаки?
— Никогда, — Бека выпустил к потолку новую порцию дыма. Для звиадистов мусульмане — это враги Грузии, так же как и мы. Не объединятся они, головой отвечаю!
— Я вот что думаю… — Крастик последовал дурному примеру Иоселиани, и теперь они вдвоем отравляли воздух в маленькой комнате, где и так мухи вешались. — А почему бы нам временно не заключить перемирие с одним из наших врагов, чтобы сосредоточить все силы на другом? Это, конечно, будет нам чего-то стоить, но в конечном итоге…
— Я никогда на это не пойду, — сказал, как отрубил, Бека. — И мои товарищи бы меня не поняли, поступи я так.
— Но почему?
— Я никогда не примирюсь с теми, кто стрелял в моих друзей и братьев, — сказал Бека. — Если я и заключу с врагами мир, то только на их могиле!
— Но это глупо! Неразумно, в конце концов. Так поступали все великие державы. Зачем воевать сразу на несколько фронтов, когда можно заключить перемирие на одном фронте и сосредоточиться на другом? Да так весь мир делал!
— Да? — Бека скептически посмотрел на него, выпустил еще порцию дыма. — Ну и где этот мир сейчас?!
Глава 11
Благословите доброту
— …Эй, брат, вставай. Пора! — Кто-то настойчиво тряс Тенгиза за плечо, безжалостно вырывая из объятий сна.
Тенгиз чуть ли не пальцами разлепил веки. Нечеловечески хотелось спать. Было ощущение, что в глаза вчера вечером насыпали песку. Он потер глаза, зевнул, и усилием воли поднял свое тело с жесткого матраца. На других койках сидели хмурые бойцы, возвращаясь от сладких снов к унылой реальности. Кто-то протирал глаза, кто-то молился, кто-то одевался. На часах было 6:30 утра.
— Поднимайтесь, поднимайтесь. Пора, — сказал дневальный и пошел к следующему спящему.
Не было ни гудков, ни тревожных сирен, ни зычного крика «Рота, подъем!» Дневальный подходил к каждому бойцу, мягко будил его, потом шел к следующему.
Тенгиз тряхнул головой, чувствуя боль в висках. Вспомнил, что лучшее средство избавиться от страстного желания заснуть — это холодная вода и утренняя порция никотина. Оделся, подогнал амуницию. Все имущество воина, — снаряжение, рюкзак, оружие, — хранилось тут же, под ложем бойца.
На улице уже кипела жизнь. Мимо Тенгиза на его пути к умывальнику пробежали мальчики-вестовые, проскакал всадник. Три человека у здания бывшего клуба заготавливали дрова. Возле одного из потрепанных двухэтажных домов напротив двое ремонтников пытались воскресить двигатель старого «Газ-66», пока, правда, без особого успеха. По разбитой асфальтовой дороге промаршировал взвод солдат, ведомый высоченным, бритым наголо амбалом в американском камуфляже песочного цвета.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
