мной. Джошуа обычно сидит там, но я ненавижу его, потому что он засранец. Особенно для меня, потому что, когда он узнал, что я гей, он попытался навязаться мне. Я оттолкнул его и сказал, что приберегу свой первый поцелуй для кого-то особенного. После этого Джошуа стал рассказывать обо мне всем подряд и говорить, что я пытался навязаться ему. Я и так был "черной овцой" в нашей маленькой школе, но это практически нанесло удар по моей спине.
Я трогаю за плечо мальчика, сидящего на моем месте, и когда он поднимает голову, чтобы посмотреть на меня, я ошеломленно молчу. Он... красивый, ангельский, мечта. Он - глоток воды, когда я изнываю от жажды в пустыне. Его ярко-зеленые глаза обрамлены темными ресницами, гораздо более темными, чем белокурые локоны на его голове. Он пользуется тушью? Мальчики не пользуются тушью для ресниц. Я не могу отвести от него взгляд. Веснушки на его щеках - это азбука любовных писем, и мне хочется провести по ним пальцами и самому выучить слова.
Его пухлые розовые губы расходятся, и все, о чем я могу думать, - это прижаться к его губам. Такие ли они мягкие, какими кажутся?
Ямочка на его подбородке так и зовет меня прижаться к ней поцелуем. Но о чем, черт возьми, я думаю? О том, что вожделею незнакомого парня, когда даже не знаю, увлекается ли он другими мальчиками? Здесь это не принято. И как бы мне ни хотелось, чтобы он думал обо мне то же самое, меня это тоже пугает. Я не хочу подвергать этого ангела такому проклятию, через которое прошел я. Его ждет особое место на небесах, и если он думает обо мне так же, значит, он сам себя проклял.
— Привет - говорит он. — Я Киан
ГЛАВА 39
КИАН
Аэропорт переполнен. Слишком много людей и детей, и все, чего я хочу, - это спокойно выпить свой латте со льдом в ожидании рейса. Почему они предлагают приехать на два часа раньше, а в итоге задерживают рейс? Неужели они не понимают, как это раздражает?
Голова начинает болеть, когда я делаю еще один глоток сладкого кофеина. Здесь слишком яркий свет, и от непрекращающейся болтовни у меня дергается глаз от волнения.
До начала посадки осталось больше двух часов, и если я буду сидеть в этой кабинке еще дольше, то сойду с ума. Допив латте до конца, я встаю и выбрасываю его в мусорное ведро, направляясь к выходу из кафе.
Магазины, расположенные вдоль терминала, обычно меня не интересуют, но сегодня мне достаточно скучно, чтобы пройтись по ним. В женском бутике я выбираю несколько новых красивых платьев для Уиллоу. Они розовые, свободные, не слишком бросаются в глаза, но как только она их наденет, то сразу же окажется в центре внимания.
В этом вся Уиллоу. Она обладает тихой харизмой. Ей не нужно говорить, чтобы привлечь людей к себе, они сами притягиваются к ней. Возможно, именно поэтому я так сильно цеплялся за нее последние несколько лет. В этом смысле она напоминает мне Трента, так что я уверен, что они бы поладили. Она наверняка попросит Трента рассказать ей истории о том, как я был моложе. Есть столько постыдных историй, которые он мог бы рассказать ей, а она - ему. Они бы точно набросились на меня, но мне не противно от этой мысли.
В последнее время у нас с Уиллоу были нелады, и все только из-за меня. У меня было саморазрушительное настроение. Но теперь я вижу свет в конце тоннеля.
Ответ на все мои проблемы ждет меня в конце двух с половиной часов полета и трех часов езды.
В соседнем магазине продаются закуски, вещи, которыми можно развлечься во время полета, сувениры - все, что угодно. В этой поездке я уже наелся всякой дряни, и моя задница будет расплачиваться за это, когда я наконец вернусь в спортзал, но еще один день не повредит. Ведь так?
Я беру пакет картофельных чипсов в шоколаде, кусочки гранолы, три разных вида кислых конфет и витаминную воду. Должно же это хоть как-то уравновешиваться.
В центре я замечаю полку с витринами. Я подхожу к ней, словно боясь, что она выпрыгнет и нападет на меня. Поставив сумку с подарком Уиллоу и всеми закусками на пол, я осторожно снимаю книгу с витрины.
Это блокнот в кожаном переплете с вышитыми золотом словами на лицевой стороне.
«Когда не можешь найти свою музу, найди другую.»
Я провожу по ней пальцами, чувствуя, как на коже остаются углубления от гравировки. Трент сказал, что потерял свою музу, причину, по которой он не пишет то, что так любит. Я не так много знаю о творчестве, но знаю, что Трент любил этим заниматься. В нашей квартире было бесконечное количество исписанных клочков бумаги с написанными на них случайными словами, пока он не собирал их вместе, чтобы создать что-то прекрасное.
Даже если он не захочет меня видеть, когда я вернусь в Техас, я все равно позабочусь о том, чтобы он получил это.
В нем больше нет ничего прежнего? Прошло два года. Я уже не тот человек, в которого он влюбился, но я могу попытаться стать им снова. Мы можем снова быть вместе.
Подождите. В этом моем плане есть одна заминка. У Трента есть парень. Парень. С которым он отдыхал на дорогостоящем курорте. Неужели у них все так серьезно? Неужели я настолько эгоистичен, чтобы испортить все хорошее для Трента, когда он наконец-то счастлив?
Мой правдивый ответ - да. Да, я бы пришел и растоптал все их воспоминания, пока они не превратились бы в руины под моими ногами.
Трент - мой, и всегда им был. И всегда будет.
Слезы жгут глаза, а слова расплываются перед глазами. Но он счастлив, намного счастливее, чем был со мной. Яркая улыбка на его лице, с которой он смотрел на своего парня, когда двери лифта открылись, почти ослепила меня. Он так смотрел на меня, когда мы были влюблены.
Неужели это все? Неужели мы разлюбили друг друга, и так и должно быть в жизни? Неужели я всегда должен был занимать место в жизни Трента, пока он не найдет свою настоящую половинку?
Я кладу блокнот на место, хватаю сумки и закуски. Не оглядываясь, я расплачиваюсь за покупки и выхожу из магазина, оставив маленькую частичку своего сердца вместе с блокнотом.
∆∆∆
Сколько бы раз
