Безумно рад, что мне удалось с ней познакомиться. Женщина она воистину легендарная. Певица, композитор, продюсер, аранжировщик, музыкальный директор. А каких только титулов ей не надавали! Национальная дива, королева вокалисток, национальная певица, крёстная мать ОST (санудтреков к дорамам). Всевозможных наград и премий у неё столько, сколько ни одному айдолу не снилось. Но для меня главное, что она прекрасная певица с чудесным голосом. Не популярный, раскрученный айдол-однодневка, а именно певица. И очень талантливый композитор. Великолепные песни, например, она пишет сама, а не ворует в иных мирах в отличие от некоторых.
Цену себе она, безусловно, знает, но вся эта безумная околоайдольская суета с восторгами поклонников, со всеобщим обожанием и невозможностью скрыться от всевидящих камер папарацци — для неё давно пройденный этап. Когда принимающие участие в концерте группы прибыли на первую репетицию, их, разумеется, встречала огромная толпа фанатов. Мы проходили буквально сквозь коридор возбуждённых, орущих и счастливых от лицезрения своих кумиров подростков. От мгновенного разрывания на сувениры нас спасала только усиленная охрана. И вот идём мы все такие из себя популярные, известные, успешные, ручками машем, сердечки показываем, улыбаемся во все тридцать два зуба, в славе неземной купаемся, млеем и таем… А у входа стоит скромная стройная женщина в неизменном брючном костюме, в своих давно уже легендарных очках и смотрит на нас с такой всё понимающей улыбкой, с таким вселенским терпением и любовью, как мать смотрит на чересчур расшалившихся детей, таких смешных и забавных в своей детской гордыне… Мне даже стыдно стало немного. Потому что кто такие мы, и кто такая она? А ей хоть бы что. Главное — дело, которое надо сделать хорошо.
Когда выбирали, кто какую песню будет петь, я сразу озвучил свой выбор: только "Beautiful Land". Она посмотрела на меня внимательно и кивнула:
— Да, эта песня как раз для твоего голоса. Достойный выбор. А что-нибудь своё спеть не хочешь?
— Своё я спою с "Короной". А ваша песня… Она у меня вот тут, — прижимаю руку к сердцу. — Хочу спеть её на этом концерте. Очень-очень хочу. Это моя давняя мечта. Можно, СонХи-сии?
— Ну, разумеется, можно.
Когда она так говорит, легко вообразить, что она вообще не умеет возражать и спорить, что она вся такая скромная, тихая, соглашательная… Ага, как бы не так. У госпожи Ли воистину железный характер. На репетициях она держала всех айдолов буквально в ежовых рукавицах. Никто и пикнуть поперёк не смел. Даже СанХён и Пак ДжинЁн с Чо СуМаном при ней заметно тушевались и старались лишний раз не показывать свой начальственный гонор.
И я, наблюдая за ней, видел своё будущее, видел его таким, каким бы мне хотелось, чтобы оно было. Не скандальную славу строптивого айдола, которая, откровенно признаться, меня уже здорово утомила, а реальные достижения, признание серьёзных заслуг и уважение настоящих профессионалов. Остальное, возможно, приложится. Ну там, любовь зрителей, награды, рейтинги, доходы… Вот тебе, Серёга, пример того, к чему стремиться и как жить, говорил я себе, прекрасно понимая при этом, что у меня в жизни всё получится совершенно по-иному. Но хоть помечтать-то никто не запрещает.
Госпожа Ли удивляла меня, однако и мне в свою очередь тоже удалось удивить её.
Как-то сидели мы всей толпой вечером после репетиции, уже, вроде, всё обсудили, распределили, решили спорные вопросы, пора расходиться, но тут Сола из "MAMAMOO", паразитка такая, и говорит:
— ЮнМи-я-а, спой что-нибудь новенькое. Я слышала ты какую-то интересную мелодию в гримёрке напевала.
Все тут же на меня уставились с таким требовательным ожиданием, что отказываться было неловко. Особенно, когда СуЁн тоже оглянулась и глазищами своими меня обожгла. Ей я вообще отказывать не способен.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
В общем, спой, Юна, не стыдись.
Пришлось идти к роялю. В той гримёрке я тогда по аналогии с выбранной песней безуспешно пытался припомнить что-нибудь подобное из своего мира, что-нибудь такое, что можно было бы успешно переложить на корейский. И вот надо же подобной оказии случиться, что первым делом всплыла в моей памяти нашумевшая песня группы "Белый орёл", которая в своё время звучала чуть ли не из каждого чайника. Вспомнилась и так в зубах навязла, что я даже попытался придумать к ней новые слова. Вот на этом меня Сола и подловила, ненароком подслушав моё мычание.
Уселся я поудобнее, поднял крышку и решил на всякий случай пояснить:
— Песня не очень серьёзная, что-то вроде музыкального номера для ненаписанного пока мюзикла.
Ну и выдал. Ударил по клавишам в стиле Элтона Джона, энергично проиграл помпезное вступление и запел с нарочитым надрывом:
Как упоительны в Корее вечера!
Сеул, закаты, небоскрёбы, переулки,
Река Ханган, проспекты, праздники, прогулки…
Как упоительны в Корее вечера!
И этот день, что канет во вчера,
И ветви сакуры, и терпкий запах лета.
Небес вечерних синева в глазах поэта…
(тут я сделал паузу и очень выразительно поморгал на публику, показывая, о чьих глазах идёт речь)
Как упоительны в Корее вечера!
Пою я такой, народ благожелательно внимает, даже электрики перестали возится с проводами и освещением и замерли, вслушиваясь. А я смотрю на госпожу Ли и вижу, что она с трудом удерживается от смеха. Рот ладошкой зажала, а в глазах веселье так и плещется.
Огни реклам, ханбоки, веера,
Гора Намсан, замочки, клятвы, поцелуи…
Ах, мост Бомпо, фонтанов радужние струи!
Как упоительны в Корее вечера!
Пускай все сон, пускай вся жизнь — игра!
Пусть всё пройдёт и все забудутся объятья!
Но вновь и снова не устану вспоминать я,
Как упоительны в Корее вечера!
Как говорил в моём мире какой-то юморист, публика неистовствовала. Пришлось даже повторить, причём мне дружно подпевала чуть ли не вся компания из нескольких десятков айдолов. Похоже я случайно и того вовсе не желая родил новый корейский застольный хит. Хорошо хоть не вставил, как сначала планировал "хруст китайской капусты", просто в размер не попадало. А то бы проглотили и пели бы, наверное, с тем же удовольствием. Мою лёгкую издёвку никто, по-моему, так и не уловил.
Впрочем, госпожа Ли, всё расслышала и всё прекрасно поняла. И уже потом сказала мне наедине: "ЮнМи, какие у тебя всё-таки разные песни получаются. Ты в самом деле о мьюзикле подумай. Может получится очень хорошо. Про любовь и страдания у нас пишут все кому не лень, а вот с самоиронией плоховато. Подумай."
Я только покивал в ответ. А потом увидел, как стоящий за сценой сабоним характерным корейским жестом, когда рука ладонью вниз, манит меня к себе. И улыбочка у него на лице больше похожа на предвкушающий оскал вампира. И понял я, что вновь грядут суровые разборки. С юмором у этого важного господина отношения достаточно непростые. Особенно, если дело касается некоего непослушного айдола, то и дело нарушающего условия контракта. Ладно, не в первый раз. Как-нибудь отобьюсь.
* * *
Исправительное учреждение "Анян"
"А вот в тюряге вечера далеко не упоительные, — размышлял Серёга, подметая пол после репетиции и припоминая последний сон. — Тоскливые здесь вечера, откровенно говоря. Впрочем, никто мне тут развлечений и не обещал. Так что улыбаемся и машем, терпим и сидим… Тпр-р-р! — он даже веник выронил, заставив вздрогнуть работающую рядом ДаЕн. — Это что такое щас было? Где-то я похожие слова уже слышал."
