— Я знаю таких как ты. И знаю, о чем ты думаешь.
Вроде негромко говорит, но так, что мурашками по спине продирает. Змея тоже совсем негромко шипит в траве, маленькая смертельно опасная змея, от укуса которой не спасет ни один лекарь.
— Но ведь и ты меня знаешь, правда? По глазам вижу, что знаешь.
Кто же не знает! Хотя лучше бы и не знать. Ох, не врали те слухи…
— Даже не пытайся, ясно? Даже не думай. Если что-то вдруг произойдет… ну, ты ведь меня понимаешь, да? Так вот, я не стану выяснять, виноват ли кто и не было ли это случайностью. Виноватой будешь ты. Именно ты и только ты. Даже если это и на самом деле будет всего лишь несчастным случаем. Так что в твоих интересах постараться, чтобы никаких таких случаев не случилось. В твоих жизненных интересах. Ты хорошо меня поняла? А иначе…
Маленькая рука атакующей коброй метнулась прямо в лицо Зулейке, застыла скрюченной птичьей лапой, нацелившись острыми алыми когтями в глаза, покачиваясь чуть из стороны в сторону и словно в любой миг готовая атаковать снова, на этот раз уже всерьез. Зулейка обмерла. Она и хотела бы отшатнуться подальше, но дальше было уже некуда, она и так вжалась в решетчатую стенку беседки до боли в спине и невозможности вдохнуть. Она и хотела бы крикнуть или на помощь позвать, да не могла, горло перехватило от ужаса, и на миг показалось, что крашеная хною ладошка измазана кровью. Словно те, что оставляют отпечатки на серых камнях дворцовых коридоров. Те, о которых шушукаются молодые служанки, хотя за одно упоминание о подобном положено десять плетей.
Жуткая рука отдернулась так же стремительно, как ранее метнулась к лицу, не дала рассмотреть толком, даже если бы Зулейке и хотелось. Но Зулейке хотелось лишь одного — чтобы и рука, и ее обладательница были от Зулейки как можно дальше.
— Вижу, ты меня поняла. Вот и умничка.
Страшная рука ободряюще похлопала Зулейку по плечу, отчего ту начало трясти крупной дрожью, словно она пересидела в ледяной купальне. Хадидже улыбнулась — и от этой хищной многообещающей улыбки Зулейка чуть не обмочилась, словно и сама была младенцем.
— Вот и хорошо.
Бывшая фаворитка султана развернулась так же стремительно, как делала все, скользнула к выходу из беседки. Под аркой остановилась, тронула рукой колонну словно в задумчивости. Если бы не овладевший ею ужас, Зулейка бы восхитилась подобной наглостью: Хадидже вела себя так, словно она остается хасеки по-прежнему и право имеет здесь находиться. Даже нет, не так! Словно она валидэ и истинная хозяйка Дар-ас-Саадет, вот как она себя вела. Она и руку-то на резную колонну положила совсем по-хозяйски! Словно никуда не торопится и может так простоять сколько угодно!
— Да, и вот еще что… — — добавила Хадидже буднично и задумчиво так, словно о погоде говорила. — Чтобы у тебя уж совсем неподходящих мыслей не возникало. Ну вдруг ты настолько глупа, что… У меня и сейчас длинные руки, а после смерти они станут только длиннее. Так что на твоем месте я бы трижды подумала — надо ли тебе оно? Или же ты хочешь жить долго и счастливо…
Шайтан!!!
Чтобы так говорить и так себя ставить, мало быть просто фавориткой султана, к тому же еще и бывшей фавориткой, даже партии своей толком не имеющей. Так не может себя вести простая бывшая хасеки, лишенная помощников и покровителей наложница, которую вот-вот понизят в статусе или вообще изгонят из Дар-ас-Саадет. Не может одинокая и не имеющая партии соратников недо-кадинэ быть настолько спокойной и уверенной в себе! Сила. Настоящая мощная сила, поддержка влиятельных неизвестных — а оттого только еще более пугающих, — вот что стоит за ее презрительной улыбочкой и непоколебимым спокойствием. Сила и покровительство персоны, куда более влиятельной, чем правящий султан Блистательной Порты. А кто в подлунном мире может быть более влиятельным?
Вот то-то же!
Не случайно плещется расплавленный янтарь в ее глазах — не янтарь это вовсе, адское пламя там плещется! Правильно про нее говорят, что с нечистью знается, с теми, что за левым плечом стоят и нашептывают правоверным неподобающие мысли. Шайтан, как есть шайтан! Она словно в голову к Зулейке залезла! Все вызнала, душу наизнанку вывернула, все потаенные мысли, что тараканами по углам прятались, на свет вытряхнула, иблисово отродье! От такой нельзя даже просто держаться подальше — не спасет никакое расстояние, никакие самые крепкие стены. Такая и из гарема отвергнутых достанет. Да и из могилы, пожалуй, тоже.
Нет, пожалуй, не будет Зулейка ничего Мусе говорить. И вообще никому ничего говорить не будет. Ничего не видела. Ничего не слышала. Просто кормила ребенка в беседке, да и заснула себе. Если и приходил кто, пока Зулейка спала — про то Зулейке неведомо. Да и не Зулейкино это дело, за приходящими следить. Ее дело — следить, чтобы ребенок накормлен был, в тепле да сухости. И не кричал слишком много, а то пупок развяжется, открыв дорогу злым духам.
Ребенок сыт? Сыт. Пригрелся под грудью и сопит себе, сонный. Вот и прекрасно.
А ни до чего прочего Зулейке и дела нету!
КОНЕЦ
Не забудьте поставить метку "Прочитано".
Напишите комментарий - порадуйте автора!
А если произведение очень понравилось, напишите к нему рекомендацию.
Страница произведения: https://fanfics.me/fic157106
