Но в конце концов даже Сигурд начал падать духом. Темное сырое подземелье с его молчаливыми каменными стенами, ратная пелена бледного света, которая тяготила и растворяла в себе человеческую волю, а также скрытая угроза и ожидание своей неизвестной судьбы — все это создавало столь гнетущее настроение и источало такую безнадежность, что могло сломить самую яркую и стойкую душу.
Несколько раз Сигурд, с помощью самых сильных людей команды, пытался разорвать сковывающие их цепи. Звенья были сделаны из материала, внешне похожего на хрупкое стекло, но ему никогда не доводилось видеть металла столь прочного, как это прозрачное вещество. Оно было жестким и твердым, как бронза. Никакие усилия, рывки, удары камнями и ногами, попытки изогнуть или растянуть его не привели к желаемому результату, если не считать легких царапин и выщербин на гладкой радужной поверхности.
Нет, похоже, бегство было им не по силам. Они могли лишь надеяться, что судьба сама прервет эту унылую череду дней. И в конце концов это произошло.
Металлический лязг копий и щитов мгновенно стряхнул с Сигурда чуткую беспокойную дремоту. Он медленно поднялся с соломы и увидел, как комната начала наполняться маленькими воинами с плоскими лицами, которые поднимали копьями его сонных товарищей и связывали им руки сзади.
— Что это, капитан? — пробормотал Горан Сингх Сигурд покачал головой, и его нечесаная рыжая седеющая борода заходила из стороны в сторону.
— Лишь Крому и Митре известно, дружище! — проворчал он.
Затем он повысил голос, чтобы его слышали все:
— Выше голову, парни! Мужайтесь и покажите этим коричневым собакам, что мы мужчины, хотя нас и держали в этой конуре среди нечистот, словно зверей. И если нас ведут под нож палача, то, во имя зеленой бороды Ллира и красного сердца Нергала, мы покажем этим вонючим свиньям, как умирают мужчины, не так ли, парни? Вы останетесь со старым Сигурдом до конца?
Среди пиратов его призыв вызвал хриплый гул приветствий и яростные крики:
— Да, Рыжебородый!
— Прекрасно, парни! А может статься, это будет всего лишь рабский рынок, а? Я думаю, что с удачливостью Братства такие крепкие ребята, как мы, будут приобретены высокородными дамами для особых услуг в их будуарах!
Он натянуто подмигнул.
Его люди ответили дружным свистом и непристойными жестами. Сигурд криво усмехнулся, — все это было лишь притворство, он уже догадывался о том ужасном конце, который ждал их на этих проклятых островах на краю света.
Сигурд был прав. Ослепленные непривычно ярким солнечным светом, пираты, ошарашенно хлопая глазами, оглядывались по сторонам, пораженные открывшимся зрелищем. В вышине, словно сапфировый купол в таинственной обители богов, висел небосвод. Солнце стояло почти прямо над головой, обливая горячими струями тела, озябшие во мраке смрадной сырой темницы. Пленники с наслаждением пили свежий морской бриз, прилетавший из бухты, зная, что, возможно, им уже никогда более не придется в этом мире наполнить легкие чистым соленым воздухом.
Они вышли из ворот хмурой серой цитадели, которую называли Передней Богов, и повернули на площадь с величественной черно-красной пирамидой. Огромное сооружение уносило свои плоские грани высоко вверх, и его вершина грозно маячила в вышине над головами десятков тысяч антильцев, скопившихся на площади.
Сигурд, шедший первым, оглянулся назад на своих товарищей. Жалкое зрелище они представляли собой: одетые в лохмотья, грязные, с длинными волосами и всклокоченными бородами. Сквозь дыры изорванного платья были видны костлявые ребра отощавших от скудной нездоровой пищи людей.
Ровные ряды солдат тянулись от Передней Богов до подножия пирамиды, очищая для них узкую дорожку на запруженной толпой площади. Охрана, подталкивая пиратов наконечниками копий, провела пленников по этому живому проходу и пристроила их в хвост цепочки голых антильцев.
Часть жрецов в одеяниях из перьев, возвышаясь над толпой на своих высоких подставках-каблуках, назойливо суетилась, другие стояли рядом у самого основания пирамиды. В их руках развевались странные флажки и знамена.
Теперь зловещие очертания пирамиды вырисовывались над самой головой пленников — на фоне голубого неба. Кнуты со свистом рассекали воздух и хлестко ложились на едва прикрытые лохмотьями плечи пиратов, когда солдаты направляли их колонну в хвост цепочки антильцев. Молчаливо, медленно и беспрекословно вереницы маленьких коричневых людей с трудом поднимались вверх по крутым ступенькам, уходившим к самой вершине зиккурата.
Сигурд откинул голову и внимательно всматривался суженными, слезящимися от яркого полуденного солнца глазами в то, что происходило на вершине пирамиды, маячившей где-то высоко в сверкающем субтропическом небе. Он смог различить огромный алтарь из черного камня. Рядом высился трон, на котором восседала облаченная в платье из разноцветных перьев фигура.
Один за другим молчаливые антильцы, подгоняемые суровыми солдатами, подходили, низко склонив головы, к храму на вершине. Сигурд мог видеть, как жрецы в звериных масках и платьях из перьев схватили человека за руки, сняли оковы и растянули жертву на каменной поверхности алтаря. Затем вперед вышла другая фигура, в еще более фантастическом костюме из перьев и драгоценных камней, хотя трудно было издалека как следует рассмотреть ее. Жрец вытянул вперед тощую коричневую руку и приложил к голой груди антильца какой-то таинственный символ. От нестерпимого блеска солнца на глазах Сигурда внезапно выступили слезы, и он опустил голову, чтобы вытереть их. Когда он снова взглянул вверх, то увидел, что рука верховного жреца поднялась и что-то сверкнуло в его кулаке — это был прозрачный, как стекло, нож. Нож описал стремительную дугу. Распростертый на каменном алтаре человек конвульсивно дернулся. На мгновение жрец склонился над жертвой, работая ножом и что-то нащупывая свободной рукой.
Затем тощая, обагренная кровью коричневая рука поднялась снова, вознося над головой к яркому небу красный комок, с которого вниз падали алые капли крови, — то было сердце жертвы, вырезанное из еще живого тела.
Толпа внизу испустила единый вздох. Жрецы запели низкими голосами торжественную песню-заклинание. Эта медленная гипнотическая песня, которая напоминала Сигурду глухой рокот моря, покачивала священнослужителей из стороны в сторону. Жертвенный огонь у самого алтаря выбросил вверх густые клубы черного дыма, когда сердце жертвы упало туда вслед за многими другими, кучами лежавшими на горящих углях. Тело человека тут же уволокли куда-то перемазанные кровью жрецы, и следующая покорная жертва была подведена к алтарю. Потрясенный этим зрелищем, Сигурд спрашивал себя, сколько времени уже продолжался этот страшный ритуал.
