- Бегите, спасайтесь!
- Да от чего спасаться, черт вас возьми? Что там такое? - повторил Дерюгин, встряхнув за плечи ошалевшего человека.
- Шар, шар летит! - дико закричал тот, еще раз оглянувшись, и вырвавшись из державших его рук, пропал в толпе.
Дерюгин побледнел; Дагмара стояла, прислонившись к стене, и, как загипнотизированная, смотрела назад, туда, откуда вывалился бурный поток.
- Не может быть,- пробормотал инженер,- это вздор. Он сейчас где-нибудь в Италии, никак не здесь...
И, тем не менее, какая-то неодолимая сила заставила и его обратить взгляд туда, куда прикованы были глаза Дагмары, куда в смертельном ужасе оглядывалась мчавшаяся мимо них толпа.
В первое мгновение он ничего не заметил, но затем между двух стен домов, на высоте нескольких метров над морем голов, вырисовались в голубоватом тумане знакомые очертания пламенного шара, три недели назад обдавшего его знойным дыханием у лаборатории профессора Флиднера.
Он казался точно таким же, как в этот злополучный день: те же голубоватые жилки пересекали его сиящую поверхность, те же брызги искр сыпались вниз, к окружающим предметам, только размер был, по-видимому, больше, однако далеко не в такой степени, как надо было ожидать, судя по описаниям газет. Эта мысль смутила инженера, но он не успел продумать ее до конца.
Он чувствовал, как захлестывала и его волна непреодолимого страха, исходившего от обуянной паникой человеческой массы.
Над хаосом звуков, стоявших над нею, Дерюгину слышен был знакомый треск брызжущих к земле молний.
Не в силах сопротивляться общему порыву, все трое слились с людским потоком, стараясь только держаться рядом. Они не помнили, долго ли несла их эта волна, они видели только тысячи искаженных ужасом лиц и над всем пышущий пламенем в голубоватом тумане ужасный шар. Когда, наконец, их выбросило в одну из тихих улочек Латинского квартала, они долго не могли отдать себе отчета в том, чему свидетелями им пришлось быть в этот жуткий день. И вокруг было то же.
Люди оглядывались в изумлении, растерянные, недоумевая, куда забросила их волна пережитого ужаса, искали глазами причину всего происшедшего, преследовавший их пламенный шар, и не могли найти его и следа; нигде не заметно было признаков пожара или разрушений, о которых все знали по газетным сообщениям: шумел и грохотал обычной жизнью многомиллионный город.
К вечеру стало известно, что нигде в других местах не было замечено ничего похожего на атомный вихрь, и на пути, по которому пронеслись испуганные люди, не было никаких следов его движения.
Стало очевидно, что возбужденная за эти дни толпа стала жертвой массовой галлюцинации, увлекшей ее в дикое бегство.
- Как же так? - недоумевала вечером Дагмара, вспоминая события дня.- Я готова чем угодно покляться, что я видела его и слышала треск его молний.
- Такова сила внушения,- ответил Дерюгин,- мне кое-что сразу показалось странным тогда, но и я не смог устоять против этой удивительной иллюзии.
Глава XVII Еще раз революция
На следующий день Дерюгин и Дагмара остались у себя в номере. Девушка была совсем больна после вчерашних потрясений, ночью бредила воспоминаниями минувшего дня и металась в лихорадке. Встревоженный инженер провел у ее постели бессонную ночь, только к утру забывшись тяжелой дремотой. Вызванный врач не нашел ничего опасного в данный момент, но предписал на несколько дней полный покой, предупредив, что новое потрясение может уже быть рискованным.
Прощаясь с Дерюгиным у выхода, он покачал головою и сказал:
- Бедный Париж! Он весь бьется сейчас в такой лихорадке; нет уже, кажется, дома, где не нуждались бы в помощи врача. Я сам сегодня у десятого пациента и от вас бегу дальше.
- Вы говорите о необходимости покоя, отдыха нервам,сказал Дерюгин,- но разве это возможно во взбудораженном муравейнике, где зараза, кажется, носится в воздухе, проникает сквозь стены?
Врач пожал плечами.
- Если можете, уезжайте. Здесь, действительно, трудно ожидать тишины. Говорят, уже с ночи где-то на Монмартре идет стрельба. Бедный Париж! повторил он, беря в руки трость и открывая дверь.
Дерюгин вернулся в номер и сел у постели больной. Дагмара взяла его за руку и долго не выпускала из своей. Ее охватил безумный страх одиночества; оно давило ее кошмарами и туманило больной мозг воспоминаниями о виденных сценах.
- Вот теперь фон Мейден был бы прав, отправивши меня под опеку доктора Грубе,- слабо улыбалась она,- ты знаешь, мне кажется, я за эти три недели постарела на много лет.
Дерюгин, нагнувшись к ней, тихо гладил ее по голове и вдруг в знакомых пепельных волосах, от которых шел такой одуряющий запах, заметил совершенно седую прядь, блестевшую серебряными нитями. Сердце у него сжалось от боли и жалости.
"История шагает по раненым душам",- подумал он.
"И по трупам",- будто добавил кто-то посторонний внутри его, вспоминая вчерашние сцены паники, во время которой, по слухам, ходившим в городе, погибло до тысячи человек.
Около полудня, когда Дагмара забылась сном, и Дерюгин с тревогой прислушивался к ее неровному дыханию, явился Горяинов. Даже сквозь обычную для него сдержанность и усмешку было видно, что он чем-то взволнован.
Дерюгин сделал ему предостерегающий жест, и старик спросил вполголоса:
- Что случилось?
- Последствие вчерашнего,- ответил инженер,- пока ничего серьезного, но надо избегать новых волнений. Расскажите, что нового в городе? По словам доктора, идут бои?
Оба вышли в коридор, оставив дверь полуоткрытой.
- Дело гораздо хуже,- ответил Горяинов, затягиваясь папиросой. - С утра, действительно, стреляли на Монмартре и у дома Инвалидов, а подле Одеона была горячая свалка. Но сейчас весь город мечется в припадке. На улицах творится что-то невообразимое. Можно подумать, что исполнились предсказания монахов, и настал день страшного суда.
- В чем же дело? То же, что вчера?
- Нет, на этот раз уважительная причина, если угодно. Часа три назад было получено известие, -и газеты поспешили его выболтать, о грандиозной катастрофе в Риме...
- В Риме? Атомный вихрь?
Горяинов кивнул головой.
- Дело скверное. В сущности, город почти уничтожен; судя по описаниям, уцелела только южная часть на Авентине. А к северу от излучины Тибра Палатин, Квиринал, Ватикан - все это охвачено огнем. Собор Св. Петра - в развалинах; начиная от Латерана и до замка Св. Ангела, все горит. Паника неописуемая. Масса жертв,- их еще немыслимо подсчитать. Словом, Рим больше не существует...
Дерюгин представил себе картину гибели вечного города и содрогнулся. Неужели, в самом деле, уже поздно? Можно ли будет обуздать разбушевавшуюся стихию?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
