— Они очень разные. — Твердо обрезал я, давая понять, что не собираюсь сейчас о них говорить. — Но как там наш больной.
— Давай пока закрепим рану в лубки. — Переключился дедок на Завгура. — Я пошлю своего ученика достать этого твоего гипса. А мы за это время последим за раной, если она не будет подтекать, то может быть и попробуем залить руку гипсом.
— Не обязательно заливать ее полностью. — Поспешно вставил я. — Рану можно оставить чистой… Я знаю как все это сделать.
— Тогда я закончил, показывай, что еще у тебя есть интересного в этой сумке.
После чего дедок начал с упоением ковыряться в моей аптечке и инструментарии, частенько задавая вопросы, и внимательно выслушивая комментарии.
Некоторые мази и отвары, он взял «на испытание», затребовав точного описания исходных ингредиентов.
Еще ему явно понравились мои хирургические инструменты, особенно расширитель для ран, и он даже зарисовал некоторые из них на восковую табличку.
В любой другое время, беседа с подобным специалистом, привела бы меня в восторг. — Увы, но сейчас моя голова была забита совсем другими мыслями. Так что отвечал я частенько не впопад, с трудом удерживая смысл разговора. …Иногда это делая даже чересчур демонстративно.
— О чем ты думаешь воин? — Наконец заметив мою рассеянность, спросил дедок.
— Думаю о том что будет дальше… Кажется, это нападение было отнюдь не случайным, и за ним стоит кто-то из Сильных! — Пожаловался я дедку.
— Это серьезно! — Подтвердил мои опасения дедок.
— Если что, — прямо спросил его я. — Храм нам поможет?
— Это зависит от того кто твои враги. — С безжалостностью опытного хирурга, отрезал дедок. — Иногда бывает, что даже Храм становится бессильным. …Но коли к тебе послали даже Меня, — наверное ты чем-то сильно заинтересовал Стоящих на Пятой Ступени.
Но если твои враги действительно сильны, — это будет стоить Храму очень дорого. — Что ты можешь предложить взамен?
Угу, подумал я, — выходит уже пошла торговля. А глаза-то у этого мирного лекаря такие хитрые-хитрые… Интересно, насколько часто в этом мире, наверх в ученых заведениях, пробиваются наивные романтики, а насколько, — прожженные политиканы?
— Я могу открыть тебе одну тайну крови. — Шепотом, для большего драматизма, ответил я. — Это поможет спасти тебе тысячи жизней и прославить Храм еще больше.
— Какую? — сразу насторожился дедок.
— Кровь можно переливать одному человеку от другого с помощью тонких трубочек!!! Но тут есть одна тайна. — У всех людей, разные виды крови. Всего их четыре! И если начать переливать неправильную, — больной умрет.
Если Храм, окажет нам свое покровительство, я расскажу тебе, как их отличать друг от друга!
— Тогда почему ты не переливал кровь ему? — Указал дедок на спящего каким-то нервным сном Завгура.
— Потому что я так и не научился пока делать настолько тонкие трубочки. — Честно признался я, и это было чистой правдой.
— Тогда откуда ты знаешь что это правда? — Спросил дедок. — А-а, видения что тебе насылает Икаоитииоо!!!
…Хм… А я ведь этому дедку еще ни разу не говорил, что видения мне насылает именно Икаоитииоо.
Глава 15
Аиотееки объявились у нас уже под вечер. Уж не знаю чего там из себя изображала первая оикия, пришедшая с длинными прутиками. — Кажется они даже не были аиотееками, скорее, какая-то местная группировка, взявшаяся вершить закон.
Но вот следующие за ними, аж пять оикия закованные в панцири и с длинными копьями в руках, ни с кем другим уже перепутать было невозможно.
— Эй там, на корабле. — Властно крикнул тот самый мужик, что возглавлял прутоносцев. — Добрые жители города Аоэрооэо, говорят на всех перекрестках и площадях, что вы на них напали и убили многих. Наместник сильно этим недоволен, и велел привести вас на Суд!
…Вот и началось как раз то, чего я так сильно и боялся. — Думаете разные чиновно-рейдерские захваты это изобретение исключительно нашего времени? — Хренушки вам. Наши далекие предки, тоже были не глупее паровоза, и прекрасно понимали как можно конвертировать Власть в звонкую монету, и забирать себе чужое, с помощью клеветы, или выкрученной наизнанку правды.
— Хм… Лаакраак… Ты ли это? — Раздался внезапно голос дедка. — Как здоровье твоего почтенного отца?
— Э-э-э… — Лаакраак явно растерялся. — Мудрейший Догоситаак, — проблеял он. — А что вы тут делаете?
— Кто-то напал на родичей гостей Храма, пока те делились там с нами своей мудростью, и Стоящие Высоко, сочли своим долгом, отправить Меня им на помощь.
Так кто те жители Аоэрооэо, что посмели обвинить гостей Храма? — Почему ты не привел их с собой, чтобы мы могли выслушать обвинения из их уст?
Бедолага Лаакраак, явно не знал что ответить на это, и стоял с открытым ртом. А оикия прутоносцев за его спиной, явно пришла в смущение и попятилась.
Увы, праздновать победу было слишком рано. — Аиотеек, что привел с собой оикия воинов, вышел вперед.
— Я буду говорить за мертвых. — Довольно смело заявил он. — А их тут, мы нашли немало!
Вот честно скажу, — зря он так. — После его слов над всей «площадкой для диспута», повисла нехорошая тишина, а уровень напряженности в атмосфере, рванул вверх, как ракета Гагарина.
С одной стороны пять полных оикия, — по масштабам «моего берега», уже целое войско. Но пока мы все находимся на корабле, — их преимущество не особо велико, — штурмовать качающийся на волнах корабль, с высоким бортом и узкими сходнями, — строем не пойдешь. И уж тем более, не полезешь на борт, стоя по пояс или по грудь в воде.
Особенно когда на палубу уже собрались две наших полных оикия бойцов, и примкнувших к ним матросов.
И не просто собрались. А собрались одетые в доспехи, с длинными копьями в руках и особо жутко выглядящими полузакрытыми шлемами на головах. Тут ведь, как я заметил, — шлемы были еще жуткой редкостью, и признаком не просто высокого, а сверхвысокого положения, которое может обеспечить лишь невыразимо беспрецедентный уровень крутизны. — Только самые лучшие бойцы, составлявшие гвардию Больших Боссов, могли позволить себе носить что-то подобное. — А тут, целая толпа в таких шлемах, — есть о чем задуматься, делая ставки на исход возможного столкновения.
А еще, — над каждым шлемом торчит высокий гребень из лошадиных волос… — Думаете это простое украшение? Думаете просто так, чуть ли не до конца девятнадцатого века, солдат наряжали в высокие головные уборы? — А вы попробуйте сойтись в драке с человеком, возвышающимся над вами на пол метра!
Да, конечно вы будете знать, что эти полметра сплошная пустота и немножко ткани и картона. Но рукопашный бой ведется на инстинктах, а инстинкт заставляет опасаться более высоких по росту противников. …Потому что он, инстинкт, возник не просто так, а на основе миллионов лет горького опыта. Когда выживал тот, кто вовремя успевал удрать от противника размерами больше себя, а не лез с ним в бессмысленную битву, в которой чаще всего даже выигрыш будет означать поражение, ибо победитель будет изранен и поломан так, что не сможет прокормить и защитить себя.
А если против тебя стоит целый строй таких… закрывающих обзор и даже солнечный свет?
А если они стоят на высокой палубе корабля, и от этой палубы до кончика гребня, где-то метра два — два с половиной, а вместо глаз у врагов лишь какие-то узкие щели посреди пугающих масок?
Нет, конечно аиотееки никогда не были трусами. По крайней мере, я таких среди них не встречал. Но тут и инстинкты заставляли опасаться куда более высокого противника, и разум подсказывал, что попытка прямого конфликта с этими огромными и прекрасно вооруженными чужаками, обернется огромными жертвами. …Да еще и думаю мудрость, свойственная политикам и полководцам, подсказывала командующему этим отрядом аиотееку, что если сейчас они потерпят поражение, или хотя бы понесут огромные потери в схватке с чужаками, на глазах у жителей Аоэрооэо, ничем хорошим это не обернется.
…Да еще и вероятный конфликт с Храмом, объявившим чужаков своими гостями… А ведь за Храмом стоят не просто люди, за Храмом стоит сам Икаоитииоо, и сотни других Духов и божков рангом пониже! — Тут можно так нарваться, что потом еще и на том свете аукнется…
Но с другой стороны, — надо ведь и марку держать! Вот аиотеек и попытался, по привычке надавить на нас авторитетом своего племени, которое уже успело тут всех прогнуть. …Или убить непрогнувшихся.
Если исходить из кое-каких подсчетов, — тут уже росло второе поколение аиотееков, — привыкших что им подчиняются беспрекословно, и всех остальных, — осознавших что любое неподчинение власти степных всадников, — автоматически означает смерть.
…Только мы вот, в эти поколения не входили. У нас как раз все было наоборот, — на палубе «Морского Гуся» стояли представители двух поколения ирокезов, привыкших к тому что этих самых всадников можно, и даже нужно бить при всяком удобном случае, и не испытывавших перед ними никакого душевного трепета. Зато еще толком не остывших после утреннего боя, и готовых в любой момент поквитаться за наших погибших.
