О-о-й, вспомнила! Был у нас как-то расстрел. А что за расстрел? Да просто увезли да расстреляли. Кто их знает, за что… Начальника лагеря за это с работы сняли. Это одно, а второе — людей морили голодом. Воровали. Украдут стрелки еду, а люди остаются без ничего. В лагере из-за этого случился бунт, начальника, говорят, посадили.
Елизавета Власова с детьми и мужем Глебом, командиром лагерных охранников. Коми, 1954
* * *
Конкурс на работу большой был! Поселок же громадный, работа — только в лагере. Снабжение к тому времени было хорошее. Все было, разве что птичьего молока не было. Платили нам хорошо, давали военный паек. Жить можно.
Вы-то при сталинской власти не жили, а тогда надо было быть осторожным, язык за зубами держать. Мы-то привыкли, а бывали такие психованные люди… Один рассказывал: служил в армии, закричал: «Что нам дали такую похлебку, это только скотину кормить!» Все, статья 58. Был у нас в Буреполоме даже один генерал. Были те, кто по неосторожности садился. А были, которые специально.
Жалеть их? Ох, нельзя это. Да я и привыкшая была.
Вот мы знали, где что говорить, нас и не посадили. Это почему ж неприятно молчать?! Да ну, нормально.
ЮБКА ОТ НАЧАЛЬНИЦЫ ЛАГЕРЯ
«У меня день рождения 11 марта. Мы с мужем приехали в Позтыкерос, и он мне в подарок купил этот крепдешин. А сшила юбку жена начальника лагеря, она умела. Денег не взяла, что вы! Просто по дружбе. Хорошая женщина была, пожилая».
Протопресвитер Виктор Петрович Данилов
«Я чувствовал Бога так, как если бы он был со мной в камере»
1927
Родился в Ярославле.
12 ИЮНЯ 1948
Студентом Ярославского пединститута арестован по обвинению в антисоветской агитации. Во время следствия его дело объединили с делами еще семерых ярославских молодых людей, якобы входивших в «организованную антисоветскую группу». Приговорен к 10 годам лагерей. Этапирован через Вятку (Киров) в Минлаг (Инта). Работал на лесоповале, лагерным пожарным, ассенизатором.
1952
Арестован по подозрению в подготовке побега и вновь приговорен к 10 годам (т. е. срок в 10 лет начал отсчитываться заново).
1955
1955-й — освобожден «за отсутствием состава преступления».
1976
Тайно рукоположен в греко-католические священники. За то, что подпольно проводил религиозные службы и писал статьи для самиздата, едва не был арестован вторично.
Служил в разных приходах в Грузии, Латвии и России.
С 1992-го стал настоятелем греко-католической общины города Гродно (Белоруссия), в 1999 году возведен в протопресвитеры.
Продолжает вести миссионерскую работу.
Живет в Ярославле.
Я всегда считал себя коммунистом. Я решил делать партийную карьеру, поступил на исторический факультет. Стал участвовать в общественной работе, был комсомольцем, создал при своем университете неофициальный философский кружок. В нем было человек пять, мы делали доклады на философские темы — просто изучали философию по обычному политучебнику. Скоро всех участников нашего кружка вызвали в комитет комсомола и сказали покинуть кружок. А меня арестовали.
Сорок дней я сидел в одиночке. Мне можно было читать книги из тюремной библиотеки, и случайно мне попалась повесть Толстого «Отец Сергий». И то ли пока я читал, то ли после я почувствовал присутствие Бога так, как если бы он был в камере. Я упал на колени и впервые в жизни стал молиться, молиться словами, которые Толстой взял из Евангелия как эпиграф: «Господи, верую, помоги моему неверию». Я плохо понимал вторую половину фразы, но первый раз в жизни чувствовал, как будто Бог находится рядом.
На суде мне дали 10 лет.
«Главное, что меня беспокоило, — смысл жизни»
Главное, что меня беспокоило в лагере, — вопрос о смысле жизни. Я решил: все, места в коммунистической партии мне уже нет. Значит, после освобождения нужно зажить тихой частной жизнью, заняться сельским хозяйством… Я выписал из дома учебники, прочел массу всего про урожаи, узнал, что коза — рентабельнее, чем корова… Но скоро понял, что тихая мещанская жизнь не сможет удовлетворить потребность в смысле жизни. И тогда я пришел к вере.
Я всегда был антирелигиозный человек. Я связывал христианство с теорией непротивления злу, толстовством, и считал, что оно делает людей рабами. Но в лагере я обратил внимание, что религиозники — самые выдержанные люди: они не матерятся, не ругаются, ведут себя спокойнее других. Я спросил себя: почему они такие?
Почему они лучше?
В моем бараке был прусский католик, который сидел за шпионаж в пользу Ватикана. Он просветил меня. Я поверил в существование Бога. Не воцерковился, но просто поверил, что Бог есть.
Виктор Данилов. 1960
* * *
Одновременно я мучился тем, что мне так долго сидеть, и думал, что надо бежать. Но все побеги заканчивались неудачей. Все. Колючая проволока, вышки, собаки… Даже если тебе удалось удрать — дальше тундра, болота. На поимку отправляли самолеты, десант. Местных подкупали, давали награды… Я решил, что бежать невозможно без организации за пределами лагеря. И просто из любопытства разработал шифр, которым можно было бы общаться с человеком на воле. Один из заключенных попросил его у меня, я дал — а он меня предал.
Меня арестовали. Первый вопрос: ты готовил групповой побег. Кто в группе?
Я понял, что меня будут пытать, и испугался, что оговорю невинных людей и сам получу 25 лет. И обратился к Богу.
Я стал молиться. Я молился по два часа в день. Я ложился на верхние нары, закрывал глаза и старался представить себе, что Бог смотрит на меня. У меня болела голова, я уставал, прерывался, но не считал за молитву слова, произнесенные без этого ощущения.
Через несколько дней мне приснился сон. Вижу, приводят меня к следователю, он зачитывает показания против меня. Затем подходит, встает прямо передо мной и спрашивает, была ли организация по подготовке побега.
— Нет.
Ба-бах! Он бьет меня по лицу. Снова спрашивает. Снова бьет.
— Ну, сейчас ты заговоришь, — мне снится, что он выходит в коридор и возвращается с группой офицеров (на самом деле пришел с одним). Тот долго орет на меня (наяву говорил спокойно) и отправляет в карцер.
Я просыпаюсь — и через час меня вызывают на допрос к тому самому следователю. Все, что мне приснилось, происходит на самом деле.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
