- Что ж, в твоих словах есть доля логики. Но ты не опасаешься бунта вампиров по причине того, что прикрываешь предательницу?
- Потому я и прошу у тебя помощи. Твое слово примут как безоговорочный закон, Алиса понесет наказание. По-моему, это оправданная уступка.
- Хорошо, я подумаю над твоими словами, - ответил я вампиру, не сдержав ухмылки. - Кстати, об уступках - как думаешь, оставить ли в покое тех, кто прикасался к Марго, это оправданная уступка?
Глаза Серафима слегка сощурились. Он видел подвох в моем вопросе, и потому постарался ответить как можно аккуратнее:
- Я думаю да, если ты действительно ее любишь.
Каков хитрец. Я усмехнулся, и ответил:
- А знаешь, возможно, ты еще не так плох для того, чтобы править Столицей.
Маргарита
Я снова проснулась одна, причем не чувствуя Александра даже поблизости. Это странно пугало и успокаивало одновременно. И с ним и без него мне было одинаково хорошо и плохо. Я чувствовала зависимость от него, необходимость в нем каждую минуту, а это страшило и раздражало. Но без него словно не хватало чего-то, чего-то очень важного, и дело было даже не в его крови, на которую он меня с легкостью подсадил, дело было в нем самом. Мне всегда нужен был мужчина, способный сказать мне "нет" так убедительно, чтобы у меня не осталось выбора его не послушать, иначе я садилась на шею, сама же после этого начиная помирать от скуки. Я любила борьбу полов, любила, чтобы меня покоряли, снова и снова.
И я любила самого Александра, до сих пор.
Сев в кровати, я собрала в горсть покрывало и уткнулась в него носом, вдохнув запах любимого вампира. Прошлая ночь прошла так чудесно, что я позабыла абсолютно обо всем. Я плавала в эйфории, когда боль от потери непривычно быстро притупилась, оставив после себя лишь легкую грусть от того, что я так мало ее чувствую. Моя дочь была достойна моих горьких слез. Хотя, я прекрасно знала, что она бы их все равно не одобрила.
Александр творил со мной что-то невероятное. И пусть он порой был груб, но был настолько груб, насколько и нежен. Пусть он часто не шел на уступки, но я чувствовала, что была в состоянии это изменить, и сам процесс вызывал один только трепетный восторг. Меня лишь слегка нервировал тот факт - как быстро я сдалась своим чувствам. Всего пару ночей назад я хотела использовать Александра, заставить его полюбить меня, а потом страдать, а также оставить в покое моих близких.
А сейчас? Сейчас я не могла им насытиться. А так же хотела, чтобы он принадлежал только мне одной, что я поняла особенно остро, когда вышла из спальни и услышала запах его... жены!
Я не могла простить этой женщине то, что она заняла мое место. И я не сбиралась делить с ней Александра.
- Маргарита, здравствуй моя дорогая, - пропела мне смертная, подходя ближе, чтобы поцеловать в щеку.
- Вероника, какая встреча, - подыграла я ей, поднимая температуру своего тела, чтобы сжать ее в объятьях. - Что ты тут делаешь?
- Прости, что побеспокоила тебя. Я ищу Александра, - встревожено произнесла она. - Он не появлялся дома уже несколько дней.
- Да ты что? Какой ужас, - продолжала я, сажая смертную на диван рядом с собой.
- Обычно он не любит, когда я прихожу в этот дом без его присутствия здесь, но я уже не знаю, где его искать. Он не отвечает мне на звонки, он не появляется дома, и я просто не знаю, что мне думать. Он только сказал, что у него сейчас какие-то неотложные дела и попросил подождать, пока он решит их, просил не переживать. Но как я могу не переживать, когда в городе такое твориться?
Отпустив ее горячую руку, я встала и отошла, пока не оказалась возле окна.
- Ты любишь его? - спросила я смертную.
- Конечно, он ведь мой муж. Не буду спорить, твой брат непростой мужчина, но я знаю, что он тоже любит меня...
От таких слов во мне что-то щелкнуло, и резко расхотелось притворяться.
- Ложь! - воскликнула я, метнув злой взгляд на женщину.
Я начинала не на шутку раздражаться, что она увидела в моих глазах, которые переставали выглядеть человеческими.
- О, Боже, твои глаза... - задрожала Вероника, вжимаясь в спинку дивана.
- А что с ними? - спросила я, подходя к ней ближе.
Раскрыв рот, я оскалилась и провела языком по клыкам, а потом спросила:
- Может, и это тебя удивляет?
- Боже правый, - на выдохе повторила она. - Но ты не похожа на вампира.
- Разве? А Александр? За ним ты никогда такого не замечала?
Она захлопала на меня своими глупыми и удивленными глазами. И меня понесло:
- Конечно же, нет. Он ведь мастер затуманивать людям мозги, и знаешь что - со мной когда-то было то же самое, когда я была человеком, когда любила его, и когда больше всего на свете желала стать его женщиной, ЕГО ЖЕНОЙ!
- Что ты такое говоришь? - не понимала она, а в ее глазах появился ужас, и засверкали слезы.
А я продолжала:
- Он соврал тебе. Я не сестра ему вовсе.
Вероника положила руку себе на грудь и коротко вдохнула. Она была потрясена. Но разве этого я добивалась? Кажется нет, и именно поэтому я не чувствовала удовлетворения от того, что сейчас делала. Но вот черт! На другое я никак не могла решиться. Когда-то убивать людей для меня было в порядке вещей, когда я использовала их в пищу, как они используют в пищу других живых существ. Но в последнее время я отвыкла так делать, да еще к тому же подружилась с одной человеческой девчонкой, которая заставила меня пересмотреть взгляды на людей вообще. А Александр и вовсе напомнил мне о том, что когда-то и я была человеком.
Но, кажется, Вероника решила мне помочь. Поднявшись с дивана, она обошла его и гневно произнесла:
- Я не отдам тебе Александра, кем бы ты ни была, ясно?!
Ну, надо же! Сколько смелости в этом смертном теле! Я закатилась смехом. Неужели она и правда думает, что способна со мной тягаться? Но главное - она пропустила мимо ушей мои слова о сущности Александра.
- Да ты умом тронулась, милочка, - заметила я, когда закончила смеяться.
Такое иногда случается, если изо дня в день умело влиять на мозг смертного человека. Но уже через секунду мне стало совсем не до смеха, и мои догадки подтвердились, когда она из сумочки, из женской небольшой сумочки, достала пистолет.
- Я всегда ношу с собой оружие, чтоб ты знала. Как раз против таких чудовищ, как ты, - услышала я ее слова с истерическими нотками.
Ее руки заметно тряслись, и несло от нее паническим сумасшествием.
Я зарычала, заканчивая словами:
- Только посмей...
И она посмела, нажимая на курок. В меня полетели пули, опять. От одной я успела отскочить, но словила торсом вторую, когда подобралась вплотную к смертной. На этом ее судьба была решена. С криком стерпев боль, я бросилась на соперницу, выбила из руки оружие и вцепилась ртом ей в глотку. Я жрала ее так жадно и неистово, словно голодала не один месяц. Я пыталась выпить ее досуха, и мне почти удалось это сделать, когда смертное сердце поддалось и остановило свой мерный ход...
