Княжна остановилась и резко развернулась к Казимиру. Ее волосы растрепались, а глаза сверкали диким огнем. Отец-князь даже немного отодвинулся назад, удивившись подобной решимости в своей спокойной и милой дочери.
— Что вы такое говорите, отец! — она была удивлена и не скрывала этого. — Я не ожидала, что вы прикажете мне сделать то, что расходится с моими представлениями о долге и чести.
Князь Казимир помрачнел еще сильнее.
— Я не желаю ничего слышать! — произнес он грозно. — Ты сделаешь так, как сказала тебе знахарка.
Еся вздрогнула.
— Нет! — ответила она, спустя мгновение.
— Я приказываю! — еще больше помрачнел ее отец. — Я вижу, что между тобой и Зимовитом зародилось чувство. И это прекрасное, что только появилось у вас, ты хочешь разрушить собственными руками. Ни один мужчина не возьмет… — добавил он и осекся.
Княжна горько усмехнулась.
— Ты мой отец и говоришь мне подобные слова! — произнесла она.
— Я желаю тебе счастья! — он качнул головой.
— А что, если Зимовиту, или его родителям, кто-то расскажет обо мне! — спросила Еся, на что князь спешно улыбнулся, прогоняя раздражение.
— И кто по-твоему способен на это? Слишком мало людей знали…
— Не так уж и мало! — возразила Есеслава.
— Слуги думали, что ты болела!
— А ведьмак? В его спутница, как там ее… — княжна свела брови, силясь вспомнить имя ведьмы, сопровождавшей ведьмака по имени Роланд, но так и не вспомнила.
— Они будут молчать! — уверенно произнес Казимир.
Еся вздохнула.
— А Варвара? — подытожила она и при упоминании имени родственницы, князь снова стал мрачен, как грозовая туча. Он невольно вспомнил, что его человек, сопровождавший панну Пяст, так и не вернулся домой. А позже Казимир узнал, что Варвара вернулась в свое имение и теперь живет там затворницей.
«Что же ей еще остается делать, проклятой горбунье?» — мелькнула мысль, и князь посмотрел на дочь.
— Она не посмеет! — заявил с уверенностью мужчина.
— Не посмеет, — словно эхом, подхватила княжна, а затем добавила, — я все равно хочу рассказать все Зимовиту. Если он дорожит мной, то поймет и простит, если же нет… — девушка тяжело вздохнула. — Я не хочу жить всю свою жизнь в страхе, что однажды правда всплывет на поверхность, и тогда я могу потерять намного больше, чем теперь.
Казимир скрестил руки на груди. Качнул головой, раздумывая, а затем, тоном, не терпящим возражений, заявил:
— Я запрещаю тебе! — и поднялся на ноги, шагнув к двери.
Есеслава закусила нижнюю губу, готовая разрыдаться, а когда за отцом закрылась дверь, опустилась на лавку и закрыла лицо руками, понимая, что должна пойти против воли отца. Иначе, ей никогда не будет покоя.
Глава 11
Заснеженный лес уводил нас куда-то вперед, туда, где маячили высокие горные гребни, увенчанные шапками вечных снегов. Но снег и внизу был повсюду. На лапах сосен, обступивших дорогу, на земле и даже парил в небе, легкий, пушистый и, на наше счастье, пока редкий.
Мы покинули городок и таверну этим утром, спустя сутки после произошедшего и теперь направлялись туда, куда вел нас Роланд.
Я сидела в седле и смотрела на широкую спину ведьмака, что стало уже моей своеобразной привычкой. Рядом маячил Мрак, но мне отчего-то совсем расхотелось общаться с ним и в последние дни я даже запретила себе, как бывало раньше, касаться густой шерсти пса.
«Он не пес! — говорила я себе. — Он мужчина, которому вздумалось претендовать на ту, которой больше нет!»
Что и говорить… Я совсем не чувствовала себя той девочкой, о которой слышала из рассказа ведьмака. В моей памяти продолжали жить образы, навеянные чьим-то злым умом, но до боли привычные и родные.
«Если бы я могла спросить об этом у Агнешки! — мелькнула мысль. — Она должна знать, кто сотворил это со мной. Ведь все ведьмы находятся под ее началом!»
Вчера за ужином, который проходил еще в таверне, Роланд посмотрел мне в глаза и заявил:
— Я подозреваю, что это сделала Агнешка!
— Что? — удивилась я.
— Подобный морок слишком силен и не подвластен простой ведьме! — рассуждал мужчина. — Чтобы морок продержался столько лет, да еще так надежно… — и покачал головой.
— А кроме Агнешки, кто еще мог это сделать? — спросила я. — Старшие сестры тоже очень сильны! Я слышала, что есть и такие, что превосходят Агнешку в черной магии…
— Это враки! — отмахнулся Роланд и чуть придвинувшись ко мне со всей серьезностью заявил. — Нет никого сильнее старой ведьмы. Она такая же, как и ты — она универсал. Ей подчиняются две силы, две магии! А ведь если подумать, сколько лет нашей старушке? Ее, наверное, помнят, даже деревья, из которых сложен этот дом!
Я тогда решила, что Роланд ошибается. Агнешка при встрече была добра ко мне и, хотя не приняла в Круг, по всей видимости, имела на это причины. Я понимала, что нельзя обвинять ведьму без доказательств, но все равно, где-то в самой глубине моего сознания поселилось это подозрение, посеянное ведьмаком.
«Просто Роланд не любит ведьм!» — заявила я себе, но тут же опомнилась. Я ведь тоже ведьма и меня он, как раз, любит. Это что же получается?
— Нам придется проехать Ледяное ущелье! — голос ведьмака прервал ход моих мыслей, и я, вздрогнув, подняла на него глаза. Мужчина ехал, повернув голову ко мне и, чуть придержав Призрака, так что был едва ли на конский шаг впереди моей уставшей кобылки.
— Что за Ледяное ущелье? — поинтересовалась я.
— Я хочу тебе показать нечто интересное, раз уж, все-равно, мы проезжаем мимо.
«Пытается отвлечь от грустных мыслей!» — догадалась я и благодарно улыбнулась в ответ.
— И что там, в этом ущелье? — не удержалась от вопроса. Роланд качнул головой.
— Скоро увидишь! — ответил он и улыбнулся.
Этим утром Есеслава наконец-то решилась. Она провела целые сутки в напрасных и мучительных размышлениях, пытаясь оправдать своего отца. И еще не раз ходила к нему, умоляя дать ей карету и сопровождение, чтобы отправится к Зимовиту, но князь Казимир только мрачно качал головой и его ответ был снова и снова: «Нет!». А у молодой княжны сердце было не на месте. Дурные предчувствия сжимали грудь, и она понимала, что нечто страшное должно скоро случится.
Служанка, устраивавшая на ночь свою госпожу, с тревогой смотрела на Есеславу.
— Вы бледны, княженка! — позволила она себе заметить.
Есеслава только отмахнулась.
— Голова болит. Ступай! — и легла, укрывшись одеялом.
Служанка задула свечу и тихо притворила двери, но еще некоторое время простояла в коридоре, прислушиваясь к звукам, что доносились из-за дверей княжны. Но ничего так и не услышав, ушла, скрадывая шаг. А Еся тем временем не спала. Она думала о том, действительно ли нравится ей Зимовит настолько, чтобы ради него совершить то, на что она никогда бы просто так не осмелилась. Что сделала бы только ради действительно близкого и родного человека, затронувшего ее сердце.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
