Вчера, как только мы немного перевели дух, он притащил меня в кабинет и усадил за компьютер. Без доступа в интернет, естественно.
- Займись кое-чем полезным. - На экране возник пятнадцатистраничный документ на испанском. - Переведи и распечатай. У тебя три часа.
В документе шла речь о панамском канале. Я начинала подозревать, что в Майами он приехал, чтобы воспользоваться преимуществами будущего расширения канала. Интересно.
Три часа спустя я обнаружила его в гостиной разговаривающим по телефону с братом Дмитрием.
После каждого разговора с братом его настроение резко портилось, и ничто, казалось, не могло это исправить. И всё равно он разговаривал с ним очень много. Иногда я даже слышала, как Дмитрий кричал в трубку, но Севастьянов ни разу не повысил голос и не разозлился в ответ. Будь я Максимовой девушкой и не будь мне на него наплевать, я бы эти разговоры урезала.
Когда я бросила ему на колени распечатку, он завершил разговор. Словно приступая к неприятной работе, он выдохнул и перевернул первую из пятнадцати одинаковых страниц.
ИДИ НА ХУЙ! ИДИ НА ХУЙ! ИДИ НА ХУЙ! ИДИ НА ХУЙ!
ИДИ НА ХУЙ! ИДИ НА ХУЙ! ИДИ НА ХУЙ! ИДИ НА ХУЙ!
Развернувшись на каблуках, я удалилась в свою комнату.
- Не может же всё быть так плохо, - проговорила Иванна.
- Нет, не всё. Иногда мне здесь даже нравится.
С Севастьяновым и целым этажом вооружённой до зубов охраны я впервые за много лет чувствовала себя в безопасности. На вершине этого небоскрёба я привыкала к роскоши, к отсутствию необходимости драить туалеты, к изысканной пище, к видам из окна, которые можно разглядывать вечно. Из зеркала на меня смотрела другая женщина - светящаяся кожа, чистые глаза, никаких тёмных кругов.
Я официально подзарядила батарейки и начинала... скучать. Я не скучала целых три года!
Я исследовала имеющуюся в пентхаусе библиотеку (потому что номер площадью в тысячу квадратных метров подразумевает наличие библиотеки). У бассейна я проглатывала книгу за книгой. Потом обнаружила доступ к видео-программам по запросу. Нашла уроки йоги. И даже как-то умудрилась выполнить все упражнения. После этого я решила, что никогда больше не буду посмеиваться над йогой.
- А секс хорош? - спросила Иванна.
- Он надел на меня... он надел на меня пояс целомудрия. - При обычных обстоятельствах я бы никогда ей такого не рассказала, но сейчас просто должна была выговориться.
Она издала грудной смешок.
- Как неожиданно!
- Разве ты разделишь моё негодование? Это же такой архаизм! И я либо ношу его футболку, либо хожу голышом. Так что, вообще говоря, я всегда готова к его услугам.
- Твой акцент усилился, а голос сделался бархатистым. Значит, не только он получает от этого удовольствие.
Я легла на спину, уставившись в потолок.
- Я могу думать только о нём. О его теле. Словно я постоянно под кайфом. Мозг впал в рекурсию, раз за разом проигрывая то, чем мы занимались, и воображая то, чем нам ещё предстоит заняться. Я всё время будто в сладострастном тумане.
- Звучит завораживающе.
- На тебя хоть раз мужчина надевал пояс целомудрия?
Она вздохнула.
- У меня никогда не было настолько заботливого любовника.
Заботливого? Он дал понять, что вышвырнет меня, как только наиграется. И что после этого? От меня ничего не останется.
- Не думаю, что такой мужчина вообще способен заботиться, Иванна, он может быть таким холодным. Por Dios, у меня кружится голова, если я пытаюсь уследить за сменами его настроения.
И всё-таки... иногда он был воплощением мечты. Этим утром, занимаясь любовью, он прижал мои запястья над головой. А потом, переплетя пальцы, сцепил наши руки вместе.
Ключик и замочек. Одно целое.
Наслаждение, которое он мне доставлял, было неописуемым. В те сладкие минуты в сумерках, после секса он обнимал меня так, как ни один мужчина прежде. Перед этим, когда мы оба пытались перевести дух, он признался:
- С тобой я едва могу сохранять контроль. Что самое странное, меня это устраивает.
Однако затем он вновь стал холоден.
Иванна заметила:
- Несмотря на смену его настроений, похоже, он тебе нравится.
Будь я честна сама с собой, я бы с этим согласилась. Мне нравились его находчивость и настойчивость. Его страсть. Но только идиотка западёт на такого парня.
Кроме того, если я начну что-то к нему чувствовать, это будет означать, что по- любому надо ждать неприятностей. Каждый импульс довериться должен служить знаком этого не делать. С наукой не поспоришь.
Иванне я сказала:
- Я просто хочу на свободу.
- Ты можешь на него запасть?
- Я... может быть? - Idiota! - Не хочу это выяснять! Вот почему мне надо убраться от него как можно быстрее!
- Почему ты не хочешь быть с ним? У тебя уже есть отношения? Есть мужчина?
Да, рыскающий по городу, чтобы меня убить! Я невесело усмехнулась.
- Да уж. Можно сказать, что у меня уже есть отношения с другим мужчиной.
- Расскажи!
Я вздохнула:
- Может, в другой раз.
- Отлично. Тогда давай обсудим конец игры. Находясь в таких тесных отношениях с Севастьяновым, тебе удалось что-нибудь узнать о его прошлом? Какие-нибудь грязные секретики? Мы можем продать информацию прессе.
- Грязные секретики? Их я храню лучше всего.
- Значит, не скажешь, что он делает в Майами?
Я могла бы предположить, что Максимиллиан Севастьянов скупает недвижимость. Из доступных мне обрывков информации следовало, что Майями являлся ближайшим супер-глубоководным портом, что подразумевало тонны будущих грузов, которым понадобятся склады, инфраструктура и железнодорожные пути.
Но я ответила Иванне:
- Разве не затем, чтобы обзавестись ровным загаром?
- Ясно, - понимающе протянула она. - Выше нос. Теперь у тебя есть мобильник, и ты можешь всем звонить. Может, твои друзья смогут сделать нечто большее, чем контрабандой пронести телефон?
- Ты права. Провода просто вспыхнут, когда я начну обзванивать своих друзей...
Разъединившись, я накрыла лицо рукой, борясь с искушением швырнуть телефон через всю комнату.
У меня по-прежнему не было друзей. Я по-прежнему носила этот пояс. По-прежнему была заперта вместе с мужчиной, который не мог дождаться минуты, когда сможет от меня избавиться. Я готова была завизжать от досады, когда вдруг выпрямилась, вспомнив об угрожающем сообщении миссис Эбернати. Mierda! Если она позвонит в ФМС...
Я набрала её номер.
- Здрасьте, миссис Эбернати, это Кэт. Подтверждаю тридцать первое. Sí, señora. Буду там ровно в девять утра. Gracias. - Когда она завела песню о профессиональной этике, у меня челюсть отпала.
