Читаем без скачивания История Рай-авеню - Дороти Уннак

— Слушай, пацан, — сказал он тихо прямо в ухо Уилли, — не обижайся. Найдется и для тебя работа. Не могут же все быть солдатами.

Сержант оказался прав. Уилли не мог подыскать себе работу в военном ведомстве, вроде той, которая была у его матери, устроившейся на авиазавод на Лонг-Айленде — там нельзя было работать без указательного пальца на руке. Но он уволился из третьесортного кинотеатра «Авалон», где работал швейцаром, принял ванну, подстригся, надел чистую одежду, почистил ботинки и в таком виде предстал перед директором кинотеатра «Парадиз».

Его мать зарабатывала хорошие деньги и жила в общежитии на Лонг-Айленде вместе с другими работницами. Уилли снял для себя и Миши трехкомнатную квартиру на пятом этаже в доме, который находился на углу авеню Крестон и 184-й улицы, рядом с «Парадизом».

Миша так и остался на уровне маленького ребенка. Он постоянно улыбался. Ему нравились фильмы, где пели и танцевали. Он топал по всей квартире, уверяя Уилли, что танцует чечетку. Мать согласилась платить старой леди, миссис Келлер, которая жила на первом этаже, чтобы она присматривала за Мишей. Той приятно было с ним общаться. Ее собственные дети и внуки жили в Чикаго, и она страдала от одиночества. Сначала мальчик ее немного шокировал, но вскоре она привыкла к нему, полюбила его, к тому же несколько лишних долларов в неделю ей вовсе не мешали. Уилли, однако, не отдавал ей всех денег, которые присылала мать. Какую-то часть он откладывал на оплату квартиры.

Мистер Фелник, директор «Парадиза», скептически осмотрел Уилли Пейсека, одетого в свою лучшую одежду. Он разительно отличался от высоких, стройных, красивых на ирландский манер молодых людей, которые обычно работали в этом шикарном кинотеатре. Для такого коротышки, как Уилли, у них даже униформы не было, но тот сказал, что это не проблема. У него, мол, есть сосед — отличный портной. Мистер Вагнер действительно умел обращаться с иглой и ножницами, и вскоре Уилли появился в кабинете директора в отлично сшитой униформе.

Мистер Фелник надеялся, что война скоро кончится, и тогда к нему вновь вернутся его замечательные высокие молодые люди. «Парадиз» стал для Уилли университетом, волшебным местом, его подлинным миром. Он смотрел одни и те же фильмы по несколько раз, замечая то, что пропустил при первом просмотре, обращая внимание на то, как сделана картина. Он завидовал людям, которые делали фильмы и так много знали. Запоминал все кадры. В уме переделывал их, рассматривая те или иные эпизоды под разными углами зрения. Записывал свои мысли и потом, вновь просматривая фильм на экране, проверял их.

Он постоянно оживлял свои воспоминания, пока реальность и фантазия не слились в его воображении в единое целое.

То, что произошло когда-то на Змей-горе, трансформировалось в его сознании в жестокую битву. Затем он рассмотрел эти события под другим ракурсом, и они представились ему преднамеренным и хорошо организованным убийством, целью которого была не столько смерть Сташева, сколько гибель его отца.

В сцене, которая разыгрывалась в камере, Уилли видел себя в роли смелого героя-обвинителя. Мальчик умывал руки и снимал с себя вину за смерть своего мучителя. Он мстил, а тот, кто раньше издевался над ним, превращался в жалкого труса и просил простить его. Он совершал великий акт возмездия — разом устранял двух порочных мужчин, претендующих на роль его отца.

Однажды в субботу Уилли нужно было подменить старого мистера Рубена, который продавал билеты. У старика был кашель и поднялась температура. Уилли не смотрел на людей, входящих в кинотеатр. Он рвал билет на две части, одну бросал в большой стеклянный ящик, а вторую отдавал владельцу. Он видел только руки, ноги, мужские ботинки, женские туфли.

— Уилли!

Он узнал этот низкий голос. Перевел взгляд с сияющих ботинок на красивое лицо и увидел Данте Данжело. Тот стал на пару дюймов выше ростом, или, может быть, так казалось из-за его морской формы. Он был в звании младшего лейтенанта или что-то в этом роде. Должно быть, приехал в отпуск.

— Дэнни, привет. Как дела?

Уилли по инерции продолжал отрывать билеты, которые ему протягивали люди. Он хотел, чтобы Данте не задерживался возле него и шел бы в кинотеатр. Чтобы тот исчез вместе со своей высокой, стройной, шикарной девушкой, стоявшей возле него. Но Данте не двигался с места. Он улыбался и приветствовал знакомых, которые пришли провести субботний вечер в кино, а потом полакомиться мороженым в кафе «Крам».

Толпа редела, основная масса зрителей уже прошла в зал. Уилли внимательно осмотрел Данте. Ему вдруг стало неловко в своей униформе — сшитой на заказ куртке красного цвета, черных модных штанах с красной полосой, накрахмаленном тугом белом галстуке. Он почувствовал себя клоуном, стоя рядом с Данте Данжело, который выглядел как настоящий мужчина. И с ним была такая красивая девушка. Они подходили друг другу — высокие, похожие на киногероев. Уилли чувствовал себя уродливым ничтожеством.

Данте представил ему свою девушку. Блондинку звали Диана. Она улыбнулась, обнажив ряд красивых, ослепительно белых зубов, и сказала, что будет ждать Данте в буфете. Оставила их наедине друг с другом.

Уилли, как обычно делал, когда нервничал и чувствовал себя не в своей тарелке, начал болтать, говоря все, что приходило ему в голову. Боже, он понимал, что не надо бы вести себя так, но остановиться не мог. Все из-за этого Данте, которому нужно было поздороваться и проходить в кинотеатр.

— Ты знаешь, у меня хорошая работенка здесь, в «Парадизе». Но я собираюсь податься в кинобизнес. Нет, не подумай, что хочу стать актером, там ведь полно всяких других работ. Видишь ли, я хочу стать… а это вообще не моя работа, я просто подменяю старика Рубена.

Данте улыбнулся:

— Старик Рубен еще работает? Он нам всем задавал перцу, когда мы старались проскочить без билета на субботний киносеанс. Мы были тогда мальчишками.

Уилли не ходил с этими мальчишками на субботние киносеансы. Он никогда не был близок с ними.

Он болтал о своих планах. Рассказал о матери, которая работала на военном заводе. Похвалил ее. Говорил и говорил без конца. Данте улыбался и кивал. Он был вежлив.

— Что ж, ты хорошо выглядишь, Уилли. Великолепно, что ты можешь смотреть все эти фильмы в «Парадизе». Уверен, что ты здесь многому научишься, и в дальнейшем это тебе пригодится.

Конечно. Все замечательно. На Данте была военно-морская форма, а Уилли разодет как шарманщик, который ходит по дворам с обезьянкой. Внезапно он осознал, как смешно выглядит. Пошел к черту, Данте. Зачем ты пришел сюда и все испортил? Может быть, его убьют на войне и отправят домой в цинковом гробу.

Данте повернулся, когда кто-то окликнул его. Он поздоровался с четой пожилых людей, живущих на авеню Валентайн. Потом какие-то опаздывавшие на сеанс девушки протянули Уилли свои билеты, не глядя на него. Они смотрели на Данте. Улыбались ему. Везучий, черт. Даже если корабль потопят, он доберется до берега вплавь, как Джон Уэйн.[6]

Киносеанс начинался. Девушка Данте стояла у дверей в зал и улыбалась вежливой улыбкой, пожимая плечами.

Данте кивнул ей. Сейчас, мол, приду.

— Послушай, Уилли. Сегодня утром я был у моих дядей, Виктора и Джозефа Руччи, которые живут на авеню Батгейт. У них свое дело. Они занимаются поставкой мяса, овощей и фруктов. У тебя есть водительские права?

Уилли напрягся. Может, ему подфартит с этой стороны. Эти дяди с Батгейт, они деловые. Уилли много слышал о них. Богатые люди.

— Могу достать. Водить машину я умею. А в чем дело?

— Понимаешь, сейчас война, и дядям не хватает людей. Ты здесь только по вечерам работаешь? Им нужна пара водителей, которые бы с утра пораньше ездили на рынок, что на Фултон-стрит. Они платят хорошие деньги, а работенка не пыльная. Грузить товар будут грузчики. Тебя это интересует?

Сердце Уилли дрогнуло. Еще бы это его не интересовало.

— Что ж, подумаю об этом, — в услугах он не нуждался.

— Хорошо, я позвоню дяде Джозефу. Тебе нужно будет с ним встретиться. Он действительно хорошо платит, парень. Слушай, мне надо идти. Рад был тебя увидеть, Уилли. Пока.

Да. Пока. Чертов итальяшка. Пока, пока.

Как только он прибыл к дяде Руччи, тот сразу нанял его на работу. Он мог не беспокоиться насчет водительских прав, их ему достанут. Данте порекомендовал его, и этого было достаточно.

Глава 2

Сержант Чарли О’Брайн чувствовал себя ужасно. Из носа текло, в горле першило, уши заложило, глаза слезились. Но он видел, как Джейкобс, высокий, стройный, мускулистый мужчина с мягкими манерами, продолжал выполнять свои обязанности, несмотря на грипп и высокую температуру. Не то чтобы Чарли хотел сравнивать себя со стариком — капитану было двадцать семь лет, — он просто не хотел предавать его. Но, действительно, глупо умереть от воспаления легких в то время, когда война с Германией окончилась. Они уже тридцать миль проделали в южном направлении. День слишком холоден для апреля. Капитан то и дело сверялся с картой и ровным голосом говорил, куда ехать. Он очень спокоен. Капитан не был разговорчив, но обладал чувством юмора и умом, хотя и несколько суховат. Порой Чарли не сразу понимал, что его командир шутит. Ему начало казаться, что он туго соображает. А может быть, все из-за того, что этот Джейкобс чертовски умен. Но, так или иначе, он выполнял труднейшее задание, а Чарли был его шофером и помощником. Они попадали то в одну непредвиденную ситуацию, то в другую. Джейкобс склонялся над картами, пытаясь понять, где была какая армия и кто, черт возьми, стрелял по ним в то время, как они колесили по каким-то неведомым дорогам. Британцы, немцы или американцы? Конечно, это было без разницы, если бы снаряд попал в их машину. Чарли, однако, не трусил, крепко сжимал баранку, посматривая время от времени на Джейкобса, который сверялся с картами и связывался по рации с начальством, сообщая им, безопасно ли посылать войска в тот или иной район. Иногда он спрашивал, кто поливает их в данный момент.