Женщина на заднем сиденье, не выпуская из рук ребенка, осторожно взяла протянутую синюю коробочку, неловко открыла, надела кольцо на палец и полюбовалась огромным бриллиантом.
— Спасибо, дорогой! Ты у меня самый лучший!
— Нет, это ты у меня самая лучшая!
— Нет, ты лучший! — капризно настаивала на своем улыбающаяся рыжеволосая женщина. — Не спорь со мной!
— Ладно, — соглашаясь, кивнул головой мужчина. — Я самый лучший.
Молодой коротко стриженый водитель «Мерседеса» скривился от такой слащавости и, отвечая на свои мысли, пожал широкими плечами.
«— Кто поймет этих богатых, — вяло подумал он, останавливая послушную дорогую иномарку на светофоре, — то друг другу глотку готовы перегрызть, а тут сюси-пуси. Может, правда, от собственных детей мужики дуреют. Хотя, кто знает от собственных ли… Говорил, что пока тест ДНК не подтвердит его отцовство не женится, а потом вдруг сам предложил… Странно все это…»
40
Весь день на работе Дорохов промучился от сознания того, что должен сообщить неприятные известия своим новым родственникам — родителям жены.
Родители Инны ему понравились: интеллигентные, образованные люди со вполне лояльными взглядами на новую жизнь — Лариса Егоровна и Павел Ильич дочь любили и желали ей счастья.
Конечно, поначалу чувствовалось напряжение между ними — не по-людски поступили «молодые», даже родителей на свадьбу не позвали, но после объяснений Дорохова: он де работает в такой секретной организации, где всякие публичные мероприятия не желательны, отношения наладились.
— Так вы разведчик? — наивно поинтересовалась Лариса Егоровна, надеясь услышать захватывающие истории из жизни тайных агентов.
— Да нет, что вы, — Дорохов неожиданно огорчился, что он не «разведчик» — вот, бы его новые родственники обрадовались: в их семью вошел настоящий герой — в глазах тещи читалось именно это. — Наше управление связано со строительством: мы разрабатываем секретные объекты, а потом их строим.
— Понятно, вы строитель, — разочаровалась Лариса Егоровна и интерес к работе «зятя» пропал.
— Можно сказать и так, — покладисто согласился Дорохов, не вдаваясь в подробности — их последний, секретный объект нельзя было назвать простым строительством — это было настоящее произведение искусства, созданное человеческими руками, передовой творческой мыслью и новейшими космическими технологиями.
— Надо было пригласить ваших родителей, Сергей Александрович, мы бы познакомились, так сказать, в тесном кругу, — осторожно упрекнул Павел Ильич, накладывая к себе на тарелку дымящуюся картофелину, щедро посыпанную укропом.
— Мои родители умерли, — буднично пояснил Дорохов, сосредоточенно разрезая мясо на кусочки. — Все родственники у меня дальние — мы почти не общаемся.
— Это плохо, — осуждающе покачала головой Лариса Егоровна — опять зять ее разочаровал. — С родственниками надо дружить.
— Зачем? — так же равнодушно спросил Дорохов, и все Новиковы за столом переглянулись: в их семье было принято периодически встречаться, созваниваться и по возможности помогать друг другу.
— Это, чтобы не замыкаться на своих проблемах, — в тон Дорохову ответила Инна. — Например, когда у тети Светы забирали сына в армию, все родственники дружно искали выход на Военкомат, а потом все дружно собирали деньги, чтобы ее сына от армии «отмазать».
— Инна, как ты можешь иронизировать над этим! — в один голос возмутились родители Инны.
— Запросто, — пожала плечами молодая жена и вышла на кухню посмотреть пирог.
— Вы не думайте, Сергей Александрович, что мы против службы ребят в армии, но сами понимаете, — Павел Ильич выразительно посмотрел на жену и вздохнул. — Женщины не желают подвергать опасности своих сыновей.
— Конечно! — вскинулась Лариса Егоровна, отстаивая правду всех женщин-матерей. — Что в этой армии творится! Сплошные издевательства и суициды.
— Это ты, Ларочка, преувеличиваешь.
— Неужели? Вы уж, Сергей Александрович, не обижайтесь, но я считаю, что в этом армейском безобразии виноваты вы — офицеры. Страна доверила вам жизни ребят — так следите за ними, работайте, учите!
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Совершенно с вами согласен, — Дорохов разделял эту точку зрения, но отношения к солдатам не имел.
И вот теперь он должен был сообщить родителям Инны, так остро переживающих беды других, о том, что беда постучалась и в их двери. Дорохов достал из кармана телефон, постоял немного, подыскивая нужные слова, повздыхал и медленно набрал нужный номер…
41
Сначала в больничную палату вдвинулся букет белых роз, обернутый в серебряное шуршащее кружево, а уж потом на пороге появился высокий мускулистый Леонид Чехов — он всегда сопровождал свое появление чем-то особенным и бросающимся в глаза. На его красивом лице застыла вымученная полуулыбка, а в голубых глазах покорность обстоятельствам.
Посмотрев на холеного красавца, молоденькая медсестра тут же забыла об уколах и врачебных назначениях и восхищенно ахнула, за что была награждена ослепительной улыбкой Леонида — на женщин его голливудская улыбка производила неизгладимое впечатление.
— Добрый день, — певучим баритоном проворковал приветствие бывший муж Инны, адресованное сразу обеим женщинам, и упругой спортивной походкой направился к кровати пострадавшей.
— Ты что здесь делаешь? — ужаснулась Инна, предчувствуя долгие объяснения с Дороховым по поводу столь неожиданного визита бывшего мужа — она с ним сто лет не общалась!
— Лариса Егоровна просила меня зайти, — безрадостно сообщил Леонид и, повертев букет в руках, сунул его в руки Инны.
Та ошарашено посмотрела на огромный букет, повертела его так и эдак — букет все равно мешал, и приткнула его на тумбочку между чашкой и пакетом сока.
Видя такое пренебрежение к роскошному букету, медсестра тут же вскочила.
— Сейчас я вам вазу принесу, — пообещала она, глядя исключительно на Леонида, и направилась к двери.
— Премного благодарен, — вновь лучезарно улыбнулся «голливудский» красавец зардевшейся юной медичке.
Дождавшись пока дверь закроется за медсестрой — устраивать скандал на глазах персонала больницы глупо: пойдут сплетни о них с Ленечкой и обязательно дойдут до мужа — Инна села в кровати, едва сдерживая свое раздражение.
— Зачем ты пришел? — тихо возмутилась она, с опаской поглядывая на дверь палаты.
— Посмотреть на тебя и поговорить с врачом. Лариса Егоровна опасается, что твой разлюбезный муж что-то от них скрывает.
— Что, например?
— Ну, не знаю… — Леонид поднял глаза к потолку и печально вздохнул. — Вдруг у тебя не простое сотрясение мозга, а что-нибудь очень серьезное и тебе требуется помощь специалиста.
— Психиатра?! — съязвила Инна.
— Ты сама это сказала.
— Лень, я тебя умоляю — иди уже.
— Гонишь? — удивился бывший муж, усаживаясь на стул у кровати.
— Выпроваживаю, — вежливо уточнила Инна и выразительно посмотрела на дверь.
— А-а, понимаю, — качнул головой Леонид, длинные русые волосы упали на глаза, и он привычным движением бережно уложил их на место. — Ожидается визит более важного гостя.
— Ты всегда отличался понятливостью, — улыбнулась Инна. — Считай, что свою миссию ты выполнил: посмотрел, оценил, поговорил. Все, пока!
— Слушай, старуха, а ты ужасно выглядишь! — бывший муж и не думал уходить. — Я бы на твоем месте гостей не принимал — испугаются вида твоего ужасного, и поминай, как звали.
— Что ты от меня хочешь? Я на все согласна, только уматывай отсюда!
— Я к тебе пришел, решил посочувствовать твоему бедственному положению, а ты грубишь! Не хорошо это, Иннуля! — укоризненно произнес Леонид — предполагалось, что Инна раскается и тут же извинится.
— Ладно, — сдалась Инна, — сочувствуй!
Леонид помялся, посмотрел в окно и произнес:
— Эх ты, балда эмансипированная, от своего счастья собственноручно отказалась.
Инна нахмурила брови, пытаясь осмыслить услышанное.
— Счастье это кто? Уж не ты ли?
