что, кстати, и поплатился, сильно приложившись коленом, когда споткнулся о выбоину. Теперь Пит брел, чуть хромая, по узкой бетонной дорожке вдоль толстенной трубы с нечистотами, размышляя, что он будет делать, когда уткнется-таки в очистное сооружение. Там же должны быть решетки? Он волочил за собой ржавую трубу, которую стоило давным-давно выкинуть, но теперь орудие казалось ему талисманом на удачу. Под ногами то и дело пробегали крысы, а от запаха резало глаза. Ему было уже плевать.
Он шел и шел, через какое-то время от монотонного следования трубе глаза начали закрываться. Сказывались усталость и пережитый шок.
«Эти тоннели никогда не закончатся, – думал Пит, – никогда. Я умру здесь. А может, я вправду уже умер, а? Может, это и есть ад?»
Он попытался вспомнить какую-то молитву, которые иногда бубнила его бабушка, когда была уже совсем в преклонном возрасте. Не смог.
– Просто супер, – а это снова включился в кармане его персональный Оракул. – Тебя еще не поймали. Где это мы, кстати? Замкнутое пространство, протяженное, похоже на какое-то подземелье? Никаких электронных устройств, зато близко что-то, создающее электромагнитное поле. Ого! Коллектор что ли? Давай, Петь, ты меня прямо удивляешь!
– Я… – простонал задыхающийся Пит. – Больше… так… не могу…
– Что значит «ты так больше не можешь»? Все ты можешь, не выдумывай! Дал бог дофамин, даст и норадреналин.
– Че-го?
– Тебе вот щас что не понятно было? Словарь процитировать?
Пит понял, что больше не выдержит – один, в темноте, с поехавшим смартфоном, смешивающем в одной фразе слова: «дофамин», «бог» и «выдумывать». Он или закричит, или тоже рехнется.
– Почему – я? Почему вся эта несусветная хрень происходит именно с мной, а? В мире миллиарды человек. Разве я – любитель приключений? Нет! Я не прыгал с долбаным парашютом и не фонился по бейсджампингу. Я хотел совсем немного. Прийти домой, посидеть, посмотреть сериальчик, выпить чего-нибудь, а?
– В финском языке, – светским тоном заметил Оракул, – есть такое слово – «kalsarikannit» – выпивать дома в нижнем белье, не планируя никуда выходить. Отличное слово, да?
Нужно наверх, пока умом поехал окончательно. Он снова выключил надоедливое устройство и принялся искать ближайшую лестницу наверх.
Спокойно, черт возьми, спокойно. Помни про лодку, Петюнь. Просто помни про долбаную лодку…
Впрочем, Пит оказался крепче, чем он сам о себе думал. Еще через полчаса пол начал заметно понижаться, и он уже шлепал подошвами модных изумрудных ботинок по глубоким грязным лужам. Изредка он слышал, как где-то по тоннелям ползают роботы – ремонтники или чистильщики, но к счастью, не столкнулись.
Энди Ромашкофф
Пятница, 21-24
Энди мрачно пил давно остывший кофе в своей машине, глядя, как его ангел отплясывает джигу над капотом, дразня ангела капитана Томина, главы отряда, прибывшего на подмогу. Широкоплечий, упакованный в черную новенькую форму, аж поскрипывающую, когда тот шевелился.
– Я еще раз повторяю, – с плохо скрываемым раздражением проговорил Ромашкофф, – Птицы там каждый сантиметр просмотрели. Хотите взглянуть на список обнаруженных людей?
– Это – ваша работа, – фыркнул тот, – за списками наблюдать. Мы прибыли на вызов, когда вы обнаружили подозреваемого. Но теперь его нет. Вы не можете его найти. Я не представляю, что еще нам тут делать.
– Вы видели его характеристику? – перебил Энди, начинавший всерьез заводиться.
– Какая мне разница…
– Посмотрите!
Томин глянул, маленькие глазки его расширились, и он присвистнул.
– И это все – этот парень?
– Ага.
– И что-то еще добавилось за последние несколько часов?
– Именно.
– Вандализм? Нападение в бургерной? Уничтожение полицейского имущества?
Ромашкофф сделал многозначительную паузу и продолжил доверительно.
– Это – маньяк. И он слетел с катушек. Почему эта ориентировка не всплывала раньше? Потому что он был аккуратен, скрывался. А теперь перестал. Врывается в заведения. Бесчинствует в ботаническом саду. А вот – смотрите – вообще его снимок с какой-то девушкой в виарграме!
– Боже, – помотал головой Томин, – девчонка-то – совсем ребенок. Она жива?
– Не знаю. Я только что нашел этот кадр. Отправил диспетчеру – пусть найдет ай-ди – кто она, и попробует связаться.
Силовик мрачно посмотрел в глаза полицейскому и внезапно протянул ладонь.
– Серега.
– Андрей.
– Мы еще полчаса можем полетать сверху, – кивнул капитан, проникнувшийся серьезностью ситуации, – но полетаем час. Сделай, что сможешь, это чудовище нужно поймать.
Томин вышел, принимаясь раздавать голосовые команды летающей технике.
– Не мог же он под землю провалиться? – пробормотал себе под нос Энди.
Пит Обломофф
Пятница, 21-28
Пит наконец-то вылез наружу. Отодвинул люк и задрал голову вверх с единственным желанием – увидеть наконец небо. Облом. Над ним были бетонные плиты, уложенные на огромные опоры.
Выход из люка оказался под каким-то мостом – черт его знает, где. Река – вот же она! – плескала волнами, разбрызгивая осколки отраженной луны, перемешивала их, мягко шуршала галькой.
Какие-то подростки прятались тут же от вездесущих уличных камер. Они жгли в бочке строго запрещенный в городе костер, и красные отсветы скользили по их лицам.
– А еще знаете, говорят, по городу ходит маньяк, – проговорила Алиса – толстая некрасивая девушка с синими волосами, отчаянно пытающаяся привлечь к себе внимание хоть каким способом, – Ночной Призрак.
– Да ладно, сказки это все, – ее более худая и менее закомплексованная приятельница по прозвищу Фокси очень хотела подколоть синеволосую, но не могла сосредоточиться и придумать достаточно колкий комментарий – ладонь стоящего за ее спиной Алекса, скользнула за пояс ее юбки.
– Никакие не сказки, – Алиса отхлебнула пива из большой пластиковой бутылки, вымененной у старшего брата на неделю слежения за работой домашних дронов, – он ходит по ночам, ищет вот таких же, кто слишком устал от этой цивилизации и предлагает вроде как экскурсию по ночному городу. По самым диким его местам.
– А потом? – поощрил ее Алекс, радуясь, что ни от него, ни от Фокси сейчас не требуется никакого участия в монологе.
– А потом нападает и душит чулками. Ме-е-едленно. Пока у жертвы глаза не вылезут из орбит.
Алиса сделала еще глоток и закатила глаза. Ей в ее неполные семнадцать отчего-то казалось, что маньяк должен использовать исключительно чулочки. Ну может еще шипастые стебли роз. Или остро отточенный серебряный стилет…
Конечно, смотри она поменьше готических сериалов, и читай побольше книг она бы знала, что стилет вовсе не имеет режущей кромки, ну вы понимаете…
Эти подростки…
– А чулки он сам носит? – неожиданно подал голос Микки, весь – ребра, вихры и очки.
– А?
– Ну откуда он берет чулки? Он их носит сам? Потому что, ну это было бы странно, если бы ходил по городу мужик с
