Ровена открыла рот от изумления.
– Даже и не думай об этом! Уж лучше оставаться здесь и терпеть жестокости Уоррика, чем вернуться под опеку Гилберта.
– Именно это меня и интересует. Твой сводный брат может захотеть выдать тебя замуж, когда…
– Один маразматический старец – вполне достаточно для меня, Милдред. А Гилберт… перед тем как уходил из Киркбурга, он поцеловал меня, и совсем не по-братски.
– А, значит, он, наконец, выдал свое увлечение, не так ли? И пойдет дальше, если получит тебя назад, потому что теперь ему никто не мешает завлечь тебя в постель. В частности, потому, что ты носишь наследника Киркбурга. Однако он все же очень красивый мужчина. Возможно, ты не будешь возражать.
– Милдред!
– Значит, возражаешь? Выходит, хорошо, что ты пока не можешь уйти отсюда. Здесь самое безопасное место для тебя, если не хочешь попасть обратно в объятия Гилберта.
Возможно, что так, но Ровена не хотела, чтобы Милдред говорила это, поскольку тогда получалось: она должна быть благодарной Уоррику за то, что он сделал ее своей пленницей и наложницей. Милдред не отдает себе отчета в серьезности происходящего. Действительно, похоже, ее это не огорчает.
– Почему, как я чувствую, ты ни о чем не беспокоишься, Милдред? Думаешь, Уоррик уже закончил свою месть? Я убеждена, что нет. Для него я вор, и, хотя он не отрезает за это руки, но чинит мне всяческие мелкие пакости каждый день, пока я в его власти.
– Да, однако интересно, сколько времени его нарочитая враждебность будет задерживать развитие твоей привязанности к нему и когда он догадается об этом. Ждать недолго, я думаю.
– Да, теперь я знаю, что он все-таки сильно ударил тебя по голове. Причем так сильно, что ты даже не помнишь этого.
– Нет, моя детка. Просто у меня больше возможностей наблюдать за ним, и я уверена, что он не так уж жесток. Безжалостный человек замучил бы тебя до смерти. Лорд Уоррик, напротив, возвращает тебе «подобное за подобное».
– Он отрицает мое положение, он объявил, что я из вилланов.
– Мы тоже считали его таким и обращались с ним также, – напомнила ей Милдред. – Госпожа, послушай меня, этот мужчина одержим тобой, и совсем не месть тому причиной. Он хочет мести, конечно. Мстить – в его характере. Но это не очень хорошо удается ему в данном случае. Ты женщина, а все его враги были мужчинами. Он умеет обращаться с ними. С тобой – нет.
– Эти рассуждения не помогают мне, Милдред, – разочарованно сказала Ровена.
– Значит, ты не пробовала использовать против него женское оружие?
– Какое оружие?
– Твою красоту. Его влечение. Тогда возможно добиться даже брака, тем более имея от него ребенка.
– Он никогда…
– Он может прийти к тому, если будет хотеть тебя достаточно сильно. И ты можешь заставить его хотеть. Ты можешь заставить его даже полюбить тебя, если постараешься.
Любовь? Что общего у Уоррика с этим нежным чувством? Будет ли он в любви таким же страстным, как в ненависти? Нет, что это с ней? Даже абсурдно думать такое.
Однако Милдред еще не закончила.
– Многие леди ненавидят брачную постель лютой ненавистью, и неудивительно, поскольку они выходят замуж за неотесанных грубиянов, которые используют их только для рождения наследника, а свои удовольствия получают на стороне. Но ты теперь знаешь, какой может быть брачная постель с лордом Уорриком. И, если говорить о муже, то тебе пришлось бы постараться, чтобы найти столь удачную партию. Он, к тому же, молод, мужествен и, как ты можешь засвидетельствовать, не столь уж и уродлив.
– Он совсем не уродлив, – немедленно возразила Ровена. – Он даже красив, когда… он… улыбается. – Она тут же изумилась себе, поняв, что сказала что-то в защиту этого человека. – Ты сводишь меня с ума, Милдред, и эти прожекты – чистая фантазия. Уоррик не хочет от меня ничего, кроме ребенка. Один мой вид уже приводит его в ярость.
– Скорее, один твой вид приводит его в состояние возбуждения, и это он ненавидит. Но ты не дослушала. Я не говорю, что можно легко внушить ему мысль жениться на тебе. Я говорю только, что его можно натолкнуть на это. Прежде всего, ты должна избавить его от враждебности по отношению к тебе, что потребует усилий с твоей стороны. Направляй его мысли на другие вещи, а не на воспоминания о причиненном ему ущербе. Смущай его. Делай не то, что он ожидает. Сознательно соблазняй его. Если бы он увидел, что ты хочешь его, несмотря на его угрозы, все обернулось бы к лучшему. Ты совершенно сбила бы Уоррика с толку, и он начал бы больше времени думать об этом, а не о тех маленьких пакостях, которые может тебе учинить. Не хочешь ли попытаться?
– Я могу предвидеть только, что останусь в дураках, если попытаюсь сделать нечто подобное. Ты обманываешь сама себя, Милдред, выдавая желаемое за действительное.
– А если нет? Разве тебе нравится, как он сейчас с тобой обращается?
– Нет, – прошептала Ровена.
– Тогда используй свое оружие. Покажи ему девушку, которой ты была до прихода д'Эмбреев. Против твоего обаяния никто не мог устоять, что подтвердит каждый человек, который тебя знал.
– Я не думаю, что смогу стать опять той беззаботной и счастливой девушкой.
Милдред наклонилась к ней и обняла за плечи.
– Я понимаю, моя дорогая. Все – что нужно – изобразить это. Сможешь ли ты?
– Возможно.
– Тогда попытаешься?
– Я должна подумать сначала. Я не уверена, что хочу привлечь внимание Уоррика к себе больше, чем привлекаю сейчас. – Ровена вздернула подбородок. – И я не уверена, хочу ли перестать его ненавидеть.
Милдред усмехнулась.
– Тогда не переставай. Просто не давай ему увидеть твоих настоящих чувств. У него все, что он чувствует, написано на лице, тогда как для тебя это не будет сложно. Однако будь уверена, когда он изменится и начнет ухаживать за тобой, может статься, ты будешь так же увлечена этой игрой, как и он, и обнаружишь, что можешь не только ненавидеть.
Мысль об ухаживании за ней Уоррика де Чевила показалась Ровене настолько смехотворной, что она не стала спорить. Кроме того, она уже порядком устала от обсуждения этой темы и перевела разговор на другое.
– Как получилось, что мы оказались одни в этой комнате?
Ведь это же швейная.
– Да, но я послала женщин поэкспериментировать с новым красителем.
Ровена засмеялась, увидев смущенный взгляд Милдред.
– Уж не тот ли ужасный зеленый, который мы сделали в прошлом году?
– Точно. Но я не сказала им, что он ужасный. Я сказала, что им можно получить очень красивый оттенок, так что они долго провозятся, пытаясь получить его. Потом я признаюсь, что забыла сообщить об одной добавке.
– Разве ты управляешь швейной? Как ты могла приказать им?
