Это правда. Нас было четверо рапторов, но одному девятипудовый гард из «Ламантинов» случайно… как он клялся и божился… еще в первом тайме оттоптал ногу. И нас осталось трое. Мы не успеваем прийти в себя, как наступает пора выходить на замену. И сейчас Чучо Карпинтеро едва ли не на четвереньках переползает границу поля, у него нет даже сил, чтобы отвесить мне ритуальный шлепок. А у меня нет сил ему об этом напомнить.
…Я хочу домой. В теплую воду, чтобы лежать, распластавшись… как каракатица… ни о чем не думать и только лениво шевелить пальцами… а потом в постель, поверх покрывала, мордой в подушку — и дремать, дремать под тихую музыку…
Опускаю забрало шлема и, зажмурившись, вваливаюсь в игровую зону. Рев стадиона подталкивает меня в спину и не дает сразу упасть навзничь. «Ги-ган-тес-ко!.. Ги-ган-тес-ко!..» Это они мне кричат. Думают, что вот сейчас я выйду, и свершится чудо… Шестьдесят восемь — сорок три, мы проигрываем, проигрываем слишком много, и чудес не бывает. «Ламантины» оказались просто ненормально сильными, они быстрее носятся, тверже стоят на ногах и точнее бросают и цепче ловят. Против них мы — словно ребятня из песочницы. Если бы в фенестре можно было выбросить полотенце, как в боксе, сейчас было бы самое время… На ватных, подсекающихся ногах, трусцой, приближаюсь к желтому сектору внешнего контура. Там уже стоят аут-хантеры, близнецы Хуан Мануэль де ла Торре и Хуан Мигель, тоже, естественно, де ла Торре. Удивительно: они не кажутся такими выжатыми лимонами, как я. Или в сказках про второе дыхание есть зерно истины? Еще одно дыхание мне сейчас не помешало бы…
— Нет, нет! — кричит Хуан, который Мануэль. — Беги на зеленый третьего контура, там был тач-грасс от Оскара, шелл переходит к «Ламантинам»! Когда перехватишь, сразу отдавай на красный слева!..
«Беги… когда перехватишь…» Я готов убить за такие слова. Я не могу бегать, а лишь передвигаться с сектора на сектор. Как слон… Между прочим, Киплинг писал: «Слоны не скачут галопом. Они передвигаются с места на место с различной скоростью. Если слон захочет догнать курьерский поезд, он не помчится галопом, но поезд он догонит». Это не про меня. Никого я нынче не догоню, и ничего не перехвачу. Смешно даже думать об этом. Я не слон, я — «Архелон». Так назывались, если кто не знал, гигантские доисторические черепахи; вымершие от собственной лени. Значит, ползать — мой удел…
Ползу в третий контур. Лопатками ощущаю спаренный взгляд близнецов Хуанов. Наверное, так смотрят вслед катафалку, увозящему в гробу последнюю надежду.
Таймер звонко отсчитывает мгновения до вбрасывания. В зеленом секторе, куда должен упасть шелл, нет никого из наших, только «Ламантины», числом трое. То есть имеет место положение «тайт-рум»: сектор целиком занят игроками одной команды, не прибавить, не убавить, и означенные игроки могут спокойно и беспрепятственно распорядиться шеллом, как им заблагорассудится. На лице Феликса Эрминио, нашего гарда, мечущегося по красному сектору внутреннего контура, написано отчаяние. Атака на окно должна пойти через него, а он каким-то гадским образом угодил в клинч. Справа от него вольготно расположился гард противника… гарды не могут топтать один и тот же сектор… а слева — еще один «тайт-рум» с тремя «Ламантинами». Выйти за пределы контура, смежного с окном, он, как гард, не имеет права — таковы правила. Куда подевались наши, можно только гадать. Такое чувство, что нас тут двое — я и бедолага Феликс Эрминио. И толку от нас обоих, следует признать, немного.
«Восемь… семь… шесть…»
Я встаю прямо перед сектором, куда уже падает из-под облаков размалеванный в четыре сакральных цвета шелл.
— Куда?! — орет Феликс Эрминио. — Уходи, я ничего не вижу!
На физиономиях «Ламантинов», прикрытых затененными забралами, видны улыбки. Еще бы, их трое, один другого здоровее, и сейчас они просто перекинут шелл через два сектора, через мои растопыренные руки, через беспомощно прыгающего Феликса Эрминио, и шелл аккуратно, повинуясь закону всемирного тяготения, ляжет точнехонько в окно.
Что там кричит кто-то из Хуанов?
— Хантер и два раптора!..
Я тупо озираюсь. От недостатка кислорода оценка игровой ситуации дается непросто… я всегда был тяжел в соображении, а теперь — вдвойне… Нет, нас с Феликсом Эрминио тут не двое. Пара наших ин-хантеров пасется неподалеку, не сводя хищных глаз с занятого «Ламантинами» внутреннего сектора. Рядом с чужим гардом-толстяком скромно и незаметно, с краешку, пристроился наш флингер. Еще один флингер готовится сделать рывок на сектор по соседству с точкой вбрасывания… нет, на совершенно свободный сектор того же цвета в соседнем контуре… куда уже летит во весь опор Хуан, кажется, Мигель… что бы это могло значить? Ладушки, а где же второй наш раптор? Я бросаю мутный взор на противоположный конец поля и понимаю, что от второго раптора помощи ждать не приходится, укатали сивку крутые горки, лежать он еще не лежит, но что-либо перехватить уже явно не способен.
— Хантер и два раптора, — бросает на бегу братец Хуан. — Флингера нет…
Еще более тупо разглядываю «Ламантинов», перетаптывающихся в «тайт-руме». Действительно, среди них нет флингера, оба раптора оказались в одном секторе, и это серьезная игровая ошибка. Не боги, стало быть, горшки обжигают… Любой из этой бравой троицы может поймать шелл. Потом они могут до посинения передавать его друг дружке… флингера, чтобы сразу атаковать окно, у них нет. Оба их флингера где-то у черта на куличках… Выбросить шелл в сектор другого цвета они не могут — нет раптора, чтобы принять. А все три хантера, вместо того, чтобы распределиться по одноцветным секторам, столпились во внутреннем контуре, отрезая Феликсу Эрминио путь в мертвую зону. Ежки-кошки, да ведь оба флингера «Ламантинов» могут вообще уходить с поля!
Игровой клинч, в который они попали, пожалуй, будет пофиговей устроенного ими же нашему гарду…
Впрочем… ничего это не меняет. Просто так сложилась игровая ситуация, что эту атаку «Ламантинам» завершить, по всей видимости, не удастся. Вот и все. Одной атакой меньше, одной больше… Мы все равно проигрываем очень много, и наверняка проиграем весь матч.
Итак: чтобы разыграть шелл, кто-то из наших оппонентов должен покинуть насиженные местечки в «тайт-румах» и занять другие позиции. Либо хантеру из внутреннего контура придется перейти в сектор, равноцветный точке вбрасывания, либо кому-то из великолепной троицы передо мной нужно будет уступить место флингеру. Что из этого следует? А то, что у нас есть шанс опередить их в момент выхода из секторов и оказаться там первыми. Шанс, нужно заметить, призрачный. Но тогда атака может получиться уже у нас, а не у них, потому что хантер Хуан, который Мигель, стоит прямо напротив этого жиртреста, гарда «Ламантинов», вместе с Оскаром Монтальбаном, нашим флингером, и ждет паса от другого Хуана, который Мануэль, такого же хантера, с равноцветного сектора. Но перед этим кто-то должен вломиться в сектор вбрасывания и отнять шелл у двоих очень сильных и очень наглых перехватчиков противника…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
