стол позади меня, где я еще пару минут назад спокойно заполняла себе анкету, то я наверняка упала бы от такой резкости и настойчивости мужика, но именно в стол пока была вжата моя пятая точка и именно поэтому я смогла удержаться на своих ногах. Хотя это было трудно сделать, потому Станислав напирал на меня, а его горячее дыхание уже чувствовалось на моем лице.
– Что... что... что это такое? – Мужик после своего быстрого наступления застыл на месте и только изучал мою реакцию на такие удивительные действия с его стороны. А на это была эта реакция, как ее не могло быть, если я сейчас нахожусь в довольно такой пикантной позе с мужчиной, которого знаю всего пару часов? Не могу сказать, что мне как–то противно от его близости или не уютно, но это ведь явно не нормально. Не нормально же, верно?
– Эксперимент, наглядный эксперимент, – произносит Станислав и делает пару шагов назад и становится на том месте, где он был до тех пор, как у него в голове что–то щелкнуло и решил наброситься на меня как будто с цепи сорвался. Он освободил пространство вокруг меня, но я не почувствовала какого–то облегчения, мне как–то не стало легче дышать или лучше думать.
– Какой еще к черту эксперимент? – Мне хотелось выкрикнуть эти слова, показать мужику, что это уж слишком такое делать и заставить извиняться за чертовщину, но, во–первых, у меня не хватило сил сделать это, а во–вторых... Черт, даже самой стыдно себе признаваться, но не хотелось на него кричать, я не желала ссориться с ним, вот совсем нет. Да, хотелось узнать, что это вообще такое на него нашло, но вот чтобы устраивать скандал – точно нет.
– Это на счет моего вопроса к тебе, Альбина, – а он уже взял себя в руки и ведет себя так, будто ничего и не произошло только что, а мы и дальше ведем беседу, которую вели раньше. – Нарушает ли твой руководитель твое личное пространство, как только что это сделал я?
Логичный, адекватный вопрос задает Станислав, и он не только логичен, но и действительно важный, потому что стоит вспомнить сегодняшнее утро... Ох, лучше и не вспоминать, потому что ничего хорошего и приятного там не было. Что не могу сказать об этом эксперименте… Хочется ему сообщить, что его намерения провалились, но лучше подержу язык за зубами и задам более адекватный вопрос.
– Даже если и так, то что? – Обидно осознавать, что он то ли увидел мои переживания в глазах на счет того козла Павла Александровича, то ли уже раньше имел такие случаи, но раскусил меня как орешек, даже несмотря на то, что я пыталась скрыть от него правду и прикрыть своего босса.
– Зачем тогда было мне лгать, что у тебя все хорошо с руководством? – Мужчина не злорадствует, нет, он, наоборот, выглядит довольно–таки расстроенным, будто эта ложь напрямую касается и его. Поэтому мне не хочется как–то остро отвечать, а стоит реально понять, почему я сказала ему не правду.
– Иногда в жизни не все так просто можно решить, как выглядит со стороны, – мне хотелось рассказать Стасу, что нужно осознавать, как это воспитывать ребенка одному, без особой поддержки со стороны, тогда он возможно и понял бы меня, почему я пошла на такой шаг и сказала не то, что должна была сказать. Иногда ради ребенка стоит потерпеть и где–то уступить своим принципам только бы малыши имели хорошее детство.
– Ладно, не задерживаю, – вообще без эмоций, с нотками грусти в голосе произнес юрист и развернулся к окну. Мужик наглядно демонстрировал, что разговор на сегодняшний день завершен и он больше не хочет видеть меня в своем кабинете. Презирает меня?
– Спасибо, что помогаете, до свидания, – я не знала, как вернуть мужчину на ту тропу, на которой мы раньше общались, видно было по нему, что он сильно мной разочарован, но не это было самое болезненное в этой ситуации, а то, что мне было досадно, что он доверился мне, а я плюнула ему в лицо. Вкусно, да и еще изо всех сил. Если так подумать, то я прикрыла подонка, который должен был быть наказан, а солгала человеку, который хотел мне помочь, и который был искренен со мной.
Мужчина ничего не ответил на мое прощание, а остался стоять в той позе, в которой я застала его, когда заходила в кабинет. В моей жизни было такое, когда родные, а в большинстве случаев знакомые, делали мне больно и можно сказать, что втыкали нож в спину, цинично и с определенным хладнокровием. Но никогда я не чувствовала себя на месте такого подлого человека. Никогда не знала, как делать больно другим людям своими поступками. До этого времени не знала...
16
Как выходила я из здания, где находился офис Станислава, как будто в воду опущена, так и провела остаток вечера в том же скверном настроении. Ангел несколько смогла меня вытащить из этого противного состояния, которое я чувствовала сама к себе, но когда я уложила ее спать, то все вернулось и словно накрыло новой, еще более мощной волной.
Еще никогда в жизни я не понимала, что неправильно поступила по отношению к другому человеку, что я сделала ему в каком–то плане довольно больно, а теперь не знала, как все исправить. Можно, конечно, было бы позвонить этому юристу и извиниться за свою ложь и объяснить, почему я так сделала, но, если это будет лишним? Что если он сейчас проводит время с семьей, а этот звонок может принести только проблемы для него? Мне бы не очень понравилось, если бы моему мужу в десять вечера звонила какая–то женщина, кем бы она там ни была для него. А я для Стаса никто... Нет, даже не так, я тот человек, которому он хотел помочь и вытащить из беды, а я отдернула свою руку и плюнула в его душу. Позор какой...
И все же я решила хоть как–то спасти этот провальный день, хотя бы что–нибудь внести положительное в эти невзгоды.
