Читаем без скачивания Лучший телохранитель – ложь - Стив Мартини

Катя понимала, что все это стало возможно благодаря Полу или Гарри. Они поговорили с кем-то в тюрьме, и одна из Катиных соседок по камере, подруга большой мексиканки, причина всех Катиных проблем, неожиданно была переведена в другую камеру. Вместо нее поселили другую латиноамериканку, Даниэлу Перес, которая заняла место над Катиной койкой.

Даниэла была родом из Колумбии и, как и Катя, оказалась в тюрьме в одиночестве, без подруг. Обычно выходцы из Коста-Рики относились к колумбийцам с опасением, помня о той волне насилия, с которой был связан колумбийский наркобизнес. Но Даниэла отчего-то казалась Кате другой.

Она была тихой и спокойной, всегда погруженной в себя. Но она никогда не забывала улыбнуться и поздороваться с Катей при встрече. И это было нетипично для обитателей тюрьмы. Улыбаться и вежливо разговаривать считалось здесь признаком слабости. Это превращало тебя в потенциальную жертву, подталкивало кое-кого к действиям.

Катя думала, как долго сумеет продержаться здесь Даниэла, если и с другими будет вести себя вот так, по-дружески. Рано или поздно она точно так же улыбнется и поздоровается с проходящей мимо большой мексиканкой или бандиткой-чикой.

Два дня Катя наблюдала за Даниэлой издали. Колумбийка была старше и выше и очень хорошо сложена. Каждый день она занималась в тренажерном зале. Но, хотя Даниэла и имела привлекательную внешность, Катя догадывалась, что на долю этой женщины выпала непростая жизнь. Сложно было определить, сколько же ей лет. Катя предполагала, что за тридцать.

На спине колумбийка носила огромную татуировку, которая продолжалась вплоть до локтя на левой руке: паутина, которая перекатывалась на ее коже, когда Даниэла поднимала тяжести в зале. Катя поражалась тому, какой большой вес могла поднимать эта женщина. Она совсем не выглядела сильной. Наверное, все дело было в технике, в том, как она владела своим телом. Многие женщины, даже те, что привыкли работать с тяжестями, удивлялись этому. Катя видела, как две из них заговорили с Даниэлой. Перебросившись с ними несколькими фразами, она пожала руку одной из них, и они вместе направились во двор гулять.

Все переменилось в тот день. Катя решила пойти принять душ. Обычно она делала это раньше, чтобы не встретиться в душевой с другими женщинами-заключенными. Из-за шума воды и струи, направленной в лицо, она не увидела и не услышала их. Большая мексиканка и две ее подруги зашли в общую душевую вскоре после нее. Все они были одеты в свитера и кроссовки. Несмотря на то что мексиканка была очень крупной, по крайней мере на пятьдесят фунтов тяжелее Кати, она никогда не ходила без сопровождения менее чем двух подруг.

Одна из женщин ощупала Катю сзади. Когда Катя обернулась, вздрогнула и попыталась прикрыться руками, все трое рассмеялись.

— Успокойся, мы не собираемся сделать тебе больно. Мы просто хотим немного позабавиться, — сказала великанша.

Когда она вышла вперед и попыталась прикоснуться к Кате, девушка отшатнулась. Тогда все трое принялись оскорблять ее. Они говорили, что женщины ее страны ничего не стоят, что костариканки спесивы, как павлины, что они привыкли выставлять свои тела на потеху гринго. Катя отвернулась и попыталась продолжить мытье.

— Ну-ка повернись ко мне лицом, сука. — Большая мексиканка обхватила Катю и вытолкнула ее из-под струи воды к кафельной стене, туда, где мексиканки могли общаться с ней, не боясь быть забрызганными. Две подруги большой мексиканки схватили Катю за руки и прижали их к стене. Великанша налила себе на руку немного мыла из флакона на полке и стала брызгать им в лицо и в глаза Кати.

— Оставьте ее в покое!

Глаза Кати горели. Она ничего не видела, но слышала этот голос. Он доносился откуда-то снаружи.

Неожиданно две женщины отпустили Катины руки. Она заскользила вдоль стены подальше от них, туда, где лилась вода. Смыв едкое мыло с глаз, сквозь желтый туман девушка разглядела Даниэлу, стоявшую у входа в душевую. На Даниэле были шорты, тюремная майка и кроссовки. Тело женщины блестело от пота: возможно, она вернулась с пробежки по двору.

— Почему бы вам не оставить ее в покое? — снова спросила Даниэла.

— Почему бы тебе не заниматься своими делами? — огрызнулась великанша мексиканка. — Или, может быть, ты хочешь, чтобы и тебе досталось?

— Я не думаю, что вас здесь достаточно для того, чтобы напугать меня, — заявила Даниэла.

— Ах вот как ты думаешь?

— Я знаю, что говорю.

Все произошло так быстро, что Катя не была даже уверена, действительно ли что-то видела.

Чувствуя резкий запах мыла, ощущая резь от него в глазах, она все же заметила, как одним молниеносным броском мускулистого тела Даниэла сократила дистанцию. Она приблизилась к ним так стремительно и с такой агрессией, что первым инстинктивным желанием мексиканок было отступить. Из-за этого одна из них, та, что стояла ближе всех к Кате, оказалась прямо под струей воды.

Женщины растопырили руки, готовые схватить Даниэлу. Но ее уже не было поблизости. Уклоняясь от их рук, она нырком бросилась вниз, на плитку пола. Одним мощным махом мускулистой ноги сбила с ног всех троих.

Катя запомнила тот звук. Звук падающих тел женщин, удар их голов о плитку пола напоминал ей звуки, которые издают кокосовые орехи, когда падают на бетон. Следующим, что увидела Катя, были три женских тела, лежащие спинами на покрытом мылом полу, и пытавшиеся, как в замедленной съемке, уползти прочь. Несколько секунд они так и лежали с открытым ртом, пытаясь прийти в себя.

Только одна из них попыталась встать — большая мексиканка, и это было ошибкой с ее стороны. Поднявшись с пола, с горящими злобой глазами-бусинками, она, опустив плечо, бросилась на Даниэлу.

Хитрая колумбийка сделала шаг в сторону, как тореадор отступает перед устремившимся на него быком. Даниэла ухватила мексиканку за волосы, когда та, не успев затормозить, проносилась мимо нее, и, придав ее движению новое направление, швырнула великаншу лицом прямо в плитку стены.

Катя вспомнила глухой удар и красную реку мексиканской крови, которая, смешиваясь с водой, стекала в дренажное отверстие.

Женщина пролежала на полу более минуты, пока ее подруги осмелились наконец помочь ей. И когда все же решились на это, старались далеко обходить Даниэлу.

Катя тогда подумала, что мексиканка мертва. Но Даниэлу, похоже, это нисколько не смутило. Для нее все произошедшее казалось нормальным ходом событий. Закон джунглей, царивший в тюрьме, не был для нее чем-то новым.

После того столкновения в душевой Катя и Даниэла провели вместе немало времени, гуляя и беседуя.

Даниэла рассказала Кате, что ее арестовали три дня назад в Сан-Диего по делу, связанному с наркотиками. Но разумеется, как и все заключенные в тюрьме, она говорила, что ни в чем не виновата.

Пол говорил Кате, что нельзя никому рассказывать о своем деле, и она следовала его совету. Даже когда Даниэла спросила Катю, за что она попала в тюрьму, Катя откровенно ответила ей, что адвокаты порекомендовали ей не обсуждать это ни с кем. Это было трудно, так как Катя сознавала, что своей вновь обретенной безопасностью и независимостью обязана новой подруге.

По вечерам после отбоя они играли в карты за небольшим столиком в камере. Даниэла обучила Катю нескольким новым играм. В этот вечер они в третий раз разыгрывали партию в джин-рамми, и перед Катей стоял сложный выбор, следует ли ей разыграть три или пять карт, когда она услышала звук катившейся мимо их камеры тележки. Катя повернулась, чтобы посмотреть. Это были чистые полотенца на следующий день.

— Я возьму, ты играй, — сказала Даниэла.

Она встала, прошла мимо и выглянула через толстое стекло двери наружу, туда, где заключенная из прачечной сложила стопкой два полотенца. Заключенная уже была готова сложить полотенца в металлическое устройство за дверью, похожее на большой почтовый ящик, когда в коридор спустился один из охранников-мужчин. Коротко остриженный, одетый в форму с нашивками сержанта на рукаве, он остановился у тележки и заговорил с заключенной. Даниэла не слышала, о чем шла речь, но, когда он потянулся к полотенцам, чтобы быстро осмотреть их, глядя в глаза заключенной-прачки, она почувствовала, что ее сердце вот-вот остановится. Охранники часто находили так наркотики и другую контрабанду.

Она прошла мимо, и заключенная из прачечной проводила ее презрительной ухмылкой. Потом она бросила два сложенных полотенца в прорезь ящика за дверью. Даниэла забрала их с другой стороны.

— Я положила пять карт, — сказала Катя.

— Секунду.

Даниэла бросила одно из полотенец на Катину койку, второе — на свой матрас. Сделав это, она запустила руку во внутреннюю складку полотенца и нащупала там ребристые края рукоятки. Сам предмет был ненамного больше по размеру, чем колода карт, которыми они играли. Пистолет «вальтер-ППК» был смертельной игрушкой. Это было все, что ей сейчас требовалось.