Его — в смысле — прыжок.
— Короче, мы прикрыли вас, но советуем поторопиться. Подготовка к Уинн-Холлу идёт полным ходом. Не все же нам одним работать!
Кидман швыряет в своего друга рубашкой, затем пиджаком, непонятно откуда взявшимися у него. Хотя не исключаю тот факт, что он зашёл в его комнату и перерыл там все. С этого парня станется.
— Погоди, не так быстро! — Тут же выставляю руки вперёд, останавливая засуетившихся друзей. — А, как же занятия?
— Остальные пары отменили из-за подготовки. Поэтому вам действительно стоит поторопиться, пока нашу ложь не раскрыли. К тому же сегодня вечером мы с тобой едем в город на ярмарку в честь праздника. Это значит, что у нас должен быть хороший послужной список, иначе нас не выпустят.
Черт. Я и забыла, что обещала ей это…
— Ладно. Все ясно. Уже одеваюсь. Только выйдите.
Эта парочка переглядывается, а затем покидает мою комнату. Однако…
Я оборачиваюсь к упырю, замершему на месте. И, сложив руки на груди, насмешливо, но не менее грозно произношу:
— Тебя это тоже касается!
— О. Да. Ухожу-ухожу. — Он спешно кивает и, забрав свои вещи, удаляется.
Я закрываю дверь. Тяжело вздыхаю. Перевожу взгляд на развалившегося на моей подушке Скиффи, с интересом наблюдающего за представлением, а затем обиженно ворчу:
— Мог бы сразу нас разбудить.
Он скалится в своей излюбленной улыбке нашкодившего дракона-ящера, а затем недовольно бьет хвостом по подушке.
Я фыркаю на его жест: «Радуйся тому, что есть» и спешно отравляюсь в ванную, чтобы элементарно умыться. Думаю, не стоит говорить, что увидев себя в зеркале, я так ужаснулась, что едва не сдернула шторку, прикрывающую мою купальню, в ужасе ухватившись за неё, чтобы не упасть.
Правильно люди говорят: «Красота либо спасёт мир — либо окончательно его погубит».
Через несколько минут, которые честно говоря несколько затянулись, если судить по лицам ребят, ожидающих меня в гостиной, говорю о том, что готова.
Все дружно выдыхают. После чего мы выходим из комнаты. Правда, когда спешно спускаемся вниз, Вэйсс неожиданно произносит, ухмыльнувшись:
— Значит вы двое так беспокоились, что решили зайти к нам вместе?
— Значит вы двое так были заняты, что решили забить на пары? — вторит ему Оен, и Вэйсс многозначительно затыкается. Однако выражение его лица говорит о том, что на этот раз победа ничья.
Мы с Сайви переглядываемся и одновременно усмехаемся.
Мальчики такие мальчики.
Прежде чем мы покидаем общежитие, меня неожиданно нагоняет госпожа Ардас и сообщает о том, что моя комната вот-вот будет готова. Буквально пару дней — и я могу смело заселяться. На счёт «смело» я конечно же переспросила. Мало ли — они решат внести что-то этакое, граничащее с больничной койкой.
Кто их знает — этих застройщиков. А госпожу Ардас — и подавно!
Услышав об этом, я спешно благодарю женщину. После чего нагоняю ребят, стараясь подавить в сердце образовавшуюся пустоту.
В конце то концов, у меня будет своя комната! При том, что мне единственной так повезло — никаких соседей. Если, конечно, кто-нибудь, как и я, не решится перевестись в разгар обучения.
Так, чего это я вдруг вешаю нос?..
Ерунда какая!
Уже на подходе в академию я начинаю замечать суетящихся адептов с огромными коробками и корзинами, из которых торчат различные украшения. И это неудивительно — ведь уже конец октября.
Уинн-Холл — особенный день в году для всех жителей Ольсфорда. Поскольку именно в эту ночь, когда Луна становится полной, и её пересекает голубая комета — возрождаются мертвые.
И — нет! Это не то, о чем вы могли подумать! По городу не ходит полчище оживших зомби и тому подобной нечисти. Все совсем иначе…
В этот день — грань между нашими реалиями и реалиями загробного мира стирается, и души умерших могут свободно находиться среди живых. Их снова могут увидеть и даже услышать. Однако не все. Лишь те, кому они действительно были дороги, кто по-прежнему их помнит. Те, кто кто безумно дорожил ими при жизни.
Если хоть один такой человек найдётся, тот, кто тебя любит, то врата откроются — душа сможет вновь увидеть близкого ей человека. Хоть и всего лишь на одну единственную ночь.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Главной атрибутикой этого праздника являются яркие, цветные гирлянды, как символ некого маяка, на свет которого прибывают души. Маленькие огоньки, за которыми они следуют, чтобы вновь отыскать дорогу к своим близким людям. А также различного рода угощения. Каждый год в эту ночь дома ломятся от яств, которыми украшают столы. Это своего рода своеобразное подношение для умерших. Некая дань традициям — почитание тех, кого с нами уже больше нет.
Когда мы оказываемся внутри, то я даже останавливаюсь. Все вокруг преображается — атмосфера незримо меняется.
Лестница увита яркой, оранжевой гирляндой, выполненной в форме кленовых листьев, которые длинной лозой уходят ввысь, ловко следуя за изгибами поручная. Плитка под ногами каким-то неведомым образом превратилась в подобие воды, на которой скользят опавшие, разноцветные листья. Похоже ко всему прочему — мистер Дегран пригласил иллюзиониста. Ведь только он способен сотворить подобные чудеса преображения.
Если поднять голову вверх, то можно увидеть, как с потолка свисают летучие мыши — своеобразный символ мертвых-нежити, как и маленькие, ярко-золистые листья оникса. А, вот если снова опустить взгляд, то можно наткнуться на выстроенный вдоль коридоров ряд тыкв, из которых вырезали различные выражения лиц. Через несколько часов в них поместят стойкие свечи, которые будут гореть всю ночь напролёт, как фонарь, рассеивающий мрачные тени повсюду и избавляющий души от притаившихся в них врагов.
Это просто немыслимо! Ещё никогда я не видела ничего подобного. Разве, что городские улочки могут посоперничать с академией по силе свечения.
— Красиво, правда…
Мы с Лин оказываемся рядом. Парни идут впереди и хотя пытаются этого не показывать, но я вижу, как они изредка мотают головой, пытаясь украдкой разглядеть появившийся уют.
— Просто нет слов, — взглянув на девушку и улыбнувшись в ответ, говорю я.
Не теряя больше времени, мы движемся вперёд. Когда же пересекаем столовую, чтобы выйти и попасть в другое крыло, то я замечаю столы, накрытые праздничной скатертью насыщенного золотого и красного оттенка. Разнообразные блюда в белоснежной посуде особенно выделяются на их фоне.
Кажется, угощения готовятся полным ходом. А какие ароматы здесь витают!
Боги, это не передать словами!
Травы — острые и пряные. Жареный картофель, идеально приправленный зеленью. Спагетти под соусом. Лимонные пирожные. Утка с яблоками и овощами. Карамельные шарики с шоколадом. Морские водоросли и крабы.
— Эй, Роуз…
— А?.. — Я оборачиваюсь, почувствовав как заурчало у меня в желудке.
— Подбери слюни. А то я, кажется, уже вижу лужицу на полу, — усмехается Вэйсс и, схватив первый попавшийся предмет, которым оказывается вилка, я кидаю им в этого шутника.
— Какого дьявола?! — Вопит он, когда она, пролетев в паре сантиметров от его лица, четко вонзается в стык проема.
Кидман даже останавливается, глазея на предмет моего метания. Но с этим у меня никогда не было проблем. При желании — я довольно метко стреляю в цель.
— Осторожно. А то я, кажется, уже вижу лужицу, которую ты наделал от страха.
Он скалится в раздражительной улыбке, а затем произносит:
— Очень смешно. Шутки на уровне малышни.
— Ну так — каков мой друг — такие и шутки, — весело говорю я и, похлопав его по плечу, выхожу из столовой.
Позади слышится сдавленный смешок Оена и гневное: «Заткнись!» от униженного упыря.
И снова очко в мою пользу!
Так держать, Кассандра!
Через несколько минут мы приходим в ту часть замка, которая находится где-то между лабораториями и спуском в библиотеку.
— Вот — место нашей на работы, — тоном командующего рабочими, произносит моя подруга. Иногда в ней что-то щёлкает и из тихой, милой девушки она превращается в настоящую бестию. Временами даже я побаиваюсь её. Ну, в хорошем смысле.
