ночи на выезде.
Хиллари моргнула. На выезде?
— В эти ночи она приезжала ко мне. Сюда. И оставалась на всю ночь. Когда мне не хотелось ехать к ней в Вотли на несколько часов, как обычно. Иногда мне хотелось провести с ней целую ночь. Я почти уверен, что отмечены именно ночи на выезде.
Хиллари кивнула. Ну конечно. Луна — символ ночи.
Ева оставалась на всю ночь.
Мелочь, но загадка была разгадана, и тут Хиллари поняла, что это ровным счетом ничего не значит.
Да, теперь ее не грызла досада (сродни той, укол которой она ощущала, когда думала о загадке прозвища Фрэнки А.), но разгадка ни на шаг не приблизила ее к ответу на вопрос о том, кто же убил француженку и почему.
Она даже вообразить не могла, как она ошибалась.
Смертельно ошибалась.
Глава 12
На следующее утро Хиллари с радостью увидела, что небо очистилось, а иней, обметавший края ее скромного окошка, растаял. Она вышла из лодки и привычно вздрогнула от скребущего звука, с которым борт терся о металлический край причала. Вокруг суетилась стая длиннохвостых синиц. Очарованная, Хиллари улыбнулась звонким крикам, с которыми они перелетели с голой ивы на сухие почерневшие камыши.
В живой изгороди переругивались воробьи, где-то распевала малиновка. Скоро весна, на противоположном берегу желтыми флагами взметнутся дикие первоцветы, и ниоткуда вдруг появятся пушистые черные птенцы водяной курочки.
Может быть, жизнь на воде имеет свои плюсы — крохотные, конечно, но имеет.
* * *
Когда она вошла в офис, за ее столом сидел Майк Реджис. Он поднял на нее глаза — лысеющий, подтянутый мужчина средних лет, — и она в который раз спросила себя, отчего у нее при этом сами собой поджимаются пальцы на ногах.
И в который раз подумала — разведен ли он?
В том, что он женат или был женат, она не сомневалась. Вдовцом он тоже не был — слухи бы донеслись. А раз так, мрачновато подумала Хиллари, стоит ли рассматривать его серьезно, пусть даже он свободен. После краха с Ронни, серийным ловеласом и лузером по всем фронтам, она практически не способна была заинтересоваться мужчиной.
Она больше не доверяла собственным суждениям. По крайней мере, в этой области.
Подойдя ближе, она выдавила из себя широкую улыбку и заметила, как Томми Линч повернулся, посмотрел на нее пустым взглядом и отвернулся снова.
— Привет, хотел застать тебя прежде, чем ты пойдешь допрашивать оставшихся двух папиков, — сообщил Реджис с энтузиазмом спаниеля. — Есть кое-что насчет нашего друга репортера, того, который считает себя фотографом, — добавил он, и Хиллари немедленно обратилась в слух.
По данным «предварительного интервью», которое проводила Джанин, Евин Кларк Кент был энергичным журналистом-фрилансером, а также увлекался фотографией.
— Ты собирался разузнать, не снимал ли он порно, — кивнула Хиллари.
Майк сверкнул улыбкой.
— Девяти утра еще нет, а ты уже в седле! Впечатлен.
Хиллари улыбнулась, на этот раз гораздо более искренне. Вот обманщик! Она готова была поспорить, что инспектор Майк Реджис, так же как она, не переносил дураков и не видел ничего особенного в том, что коллега-полицейский соответствует его стандартам.
И все-таки приятно, когда день начинается с комплимента. В последнее время ей так редко делали комплименты.
— Ну да, ну да, — ответила она, повесила сумку на спинку стула и подергала спинку, без слов требуя освободить место.
Она не любила, когда за ее столом сидел кто-то другой. Реджис любезно встал и пристроился на углу стола.
— По всей видимости, наш мистер Райан Кулвер считает себя чем-то вроде художника. Делает шикарнейшие черно-белые фото городских пейзажей — они у него то и дело попадают в художественные альбомы и завоевывают какие-то никому не известные фотопремии. Обнаженка — ни-ни.
Хиллари философски вздохнула.
— Ну, это ведь была только догадка. Есть еще что-нибудь?
— Босс, — произнесла у нее за спиной неслышно подошедшая Джанин, которая с неподдельным интересом наблюдала за разговором двух инспекторов. Девушка достала блокнот.
Она протараторила адрес, добавила, что Кулвер разведен и имеет двоих детей, а кроме того, занят освещением какого-то спортивного мероприятия, которое пройдет во Франции в эти выходные, и потому вот-вот покинет страну.
Журналисты уже растрезвонили, что смерть студентки колледжа Святого Ансельма — это не просто заурядный передоз, и Хиллари понимала, что ей придется быть куда откровеннее, чем хотелось бы.
— Ясно. А что там с крысиным ядом? — спросила она. Джанни скорчила рожицу.
— Пусто. Ни студента, ни аспиранта, чтобы ставили с ядом эксперименты по химии или биологии, — никого не нашла.
— А насчет ветеринарных лабораторий я кое-что все-таки нашел, — сказал Томми, гадая, почему человек из наркоконтроля все еще здесь. — Есть несколько лабораторий, которые тестируют удобрения, средства от сорняков и от вредителей. Они признали, что работают и с варфарином. Я попросил наших спецов поговорить с их спецами, чтоб нам точно знать, совпадают ли образцы. Но они сказали, что ждать несколько дней.
Хиллари вздохнула. Кто бы сомневался. Что за дело — сплошные проволочки да подножки.
— Ты сказал им, что мы расследуем убийство? — строго спросила она.
Томми обиженно кивнул:
— Да, шеф. Но они сказали, что некоторые тесты требуют времени, тут ничего не ускорить.
Хиллари пожала плечами.
— Извини, Томми. Просто мне кажется, что с этим гребаным делом мы зашли в тупик. И мне это не нравится.
— Да ничего, шеф, — покраснев, пробормотал Томми.
— Бывает, — заметил Майк Реджис. — Хуже, когда дело так и замирает или вдруг как выстрелит, что твоя ракета.
Хиллари кивнула. Она и сама это знала, но промолчала. Если Майк Реджис хочет поторчать рядом и поболтать, гнать его поганой метлой она не будет. Со стула согнала — и хватит.
— Всем привет, — объявил Мэл Мэллоу, и вежливое это приветствие немедленно заставило Хиллари содрогнуться.
Джанин холодно посмотрела на начальника и отвела взгляд.
— Я только что говорил с суперинтендантом Донливи. Его беспокоит интерес прессы к этому делу. Слушай, Хил, я с ними разберусь, но хочу, чтобы расследование пошло поживее, ясно?
Он посмотрел на Томми, на пустой стул Фрэнка и, наконец, на Джанин, которая залилась краской и выглядела при этом так, словно вот-вот ударит его.
Мэл отвел глаза, и его взгляд встретился со взглядом Майка.
— Что-нибудь новенькое? — дружески спросил Мэл. Так дружески, что Хиллари вздрогнула. Еще немного дружелюбия, и у него бы все пуговицы посрывало.
Видимо, они с Джанин здорово поцапались накануне, после того как Хиллари зарубила идею операции под прикрытием.
Либо у нее совсем внутренний радар разладился, либо неудобный роман сержанта
