Читаем без скачивания Нигде - Дмитрий Глухов

— Потом, — ответил Тыца после небольшого раздумья. — Не время, не место, после переговорим. Иди. Я следом.

Тыца расплатился, встал и подтолкнул задержавшегося Макса в спину:

— Ну давай же…

Тот вздохнул. Только сейчас Лебедев понял, что самое решающее в его жизни было не когда он обнаружил мертвого Ватутина и не когда столкнулся с Тыцей. Самое главное должно было произойти именно сейчас: он должен был уговорить Милу идти с ним. Но тут же, как только он вспомнил ее, все ее привычки, как она спала, тихо и неподвижно, как пила по утрам кофе, смешно макая в него сушки, как смеялась, когда он шутил, как плакала, если обижалась, и ему тут же стало не по себе. Может, Славик прав, и он не имеет права ломать ей жизнь, тащить ее во все это? И тут же, сквозь витрину, он увидел ее.

— Ой, Тыца, вон она идет по той стороне! В зеленой рубашке!

— Женщины зачем-то называют это блузками, впрочем, не важно. Да, я знаю, как она выглядит.

Поймав взгляд Макса, Тыца расхохотался:

— Эй, осторожнее! Я же говорил тебе, что уже давно за тобой наблюдаю.

— Ну что, хвоста нет? — Макс проводил жену взглядом и почувствовал, как у него защемило сердце.

— Думаю, нет, — мрачно сказал Тыца, — но сейчас увидим.

Приятели выждали еще пару минут, но никого подозрительного так и не появилось.

— Ну давай, — Макс хлопнул Тыцу по плечу, и уже почти ни о чем другом, кроме встречи с Милой, не думая, выскочил из кондиционированной прохлады кафе на начинающую раскаляться улицу. Тыца что-то торопливо буркнул ему вслед: то ли пожелал удачи, то ли предостерег от чего-то, Макс уже не услышал. Он дождался, пока Мила зайдет в торговый центр, и отправился за ней. До вращающихся стеклянных дверей оставалось метров пятьдесят. Сорок секунд нормального шага. Сорок секунд на раздумье и сорок секунд, за которые можно сбежать. Макс не сомневался, что Мила согласится последовать за ним. Но имел ли он право втягивать ее в это? Мы частенько вовлекаем своих близких в различные неприятные ситуации. Даже не осознавая этого. Не понимая той ответственности, что мы взвалили на себя, сказав однажды девушке «Выходи за меня замуж». И, собственно, самой неприятной ситуацией является сама наша жизнь: возможно, не попадись вы ей на пути, она бы смогла найти себе более удачливого и богатого и была с ним счастливее. Или, на крайний случай, жилось бы ей без вас гораздо проще. Вот со «счастливей» — это, и в правду, вопрос. Порою это утешает. Макс дошел до входа в торговый центр, вздохнул и вошел в дверь, словно бросился с вышки в холодную воду. Мила стояла тут же, у эскалатора. Лицо у нее было немного опухшее, как после плача, а взгляд очень грустный. Но как только она увидела Макса, тут же расплылась в улыбке:

— Мне кажется, что я миллион лет тебя не видела! Я так соскучилась! Объясни мне, что происходит!

Макс обнял ее, и на душе у него стало погано и радостно одновременно. Он почти буквально ощутил, что означает выражение «на душе кошки скребут». Раньше он думал, что это просто метафора. А тут он физически почувствовал, как что-то внутри у него расходится словно тонкая ткань под кошачьими когтями. Он взял Милу за плечи, немного отстранил ее от себя и прошептал:

— Прости, дорогая, что все так произошло. Я не хотел. Поехали вверх, там есть этот проклятый ресторанный дворик. Сегодня, пожалуй, я впервые рад, что он существует и что там так много людей…

— Ты о чем?

— Сейчас я тебе все расскажу, давай только отыщем какой-нибудь уютный столик.

Столик они отыскали быстро, но не успели еще толком сесть, как раздался «Полет Валькирий» Вагнера. Макс вздрогнул.

— Это у тебя? — удивилась Мила.

— Нет… Ах точно, у меня, — он достал из кармана коннектор, что вручил ему Тыца. — Слушаю!

— Не обижайся, Макс, но все происходит быстрее, чем я думал. Я хотел бы, чтобы ты сейчас взял у Милы сумку и заглянул внутрь.

— Что ты имеешь в виду? — Макс беспомощно оглянулся по сторонам.

— Сделай, что я говорю! — твердо, чуть ли не по слогам, сказал Тыца. — Все остальное, что ты хочешь мне сказать, я с интересом выслушаю после того, как ты откроешь сумку.

Макс протянул руку через стол и взял маленькую коричневую сумочку. Щелкнул замочком…

— Макс! Ты что делаешь! Ты не доверяешь мне! Ты обыскиваешь меня! Ты что, решил, что я хочу тебя предать?! Эх, ты… — Мила возмущенно поднялась из-за стола.

Сумочка показалась Максу немного тяжелой для своих размеров, но он, секунду поколебавшись, вернул ее на стол:

— Извини. Пойми меня. Мне очень тяжело, но я пришел к тебе…

Тут из сумочки, которую Макс так и не запер, показался толстый небольшой металлический цилиндр с двумя мигающими красными огоньками. Макс и Мила молча уставились на него. А цилиндр, помигивая огоньками, катился по столу, до тех пор, пока не уткнулся в салфетку.

— Мила, что это? — Макс почувствовал, что его голос буквально за мгновение сел до хриплого шепота.

— Я не знаю! — Мила как-то неправдоподобно взвизгнула. — Я вижу это в первый раз!

Макс поднес трубку к уху:

— Здесь железный цилиндр.

— Возьми его в руку, — мгновенно ответил Тыца. Голос его, кажется, стал еще тверже.

— Взял.

— Теперь положи его обратно на стол, выйди из кафе, иди влево, там будет лестница, спускайся на второй этаж. Эта железная штука — маяк, Макс.

— Я понял, — на ходу пробормотал Макс в трубку. Мила схватила его за плечо:

— Не уходи, пожалуйста, не уходи! Я не знала, что он у меня в сумке! Они заставили его взять! Дай мне буквально две минуты! Одну минуту! Тридцать секунд!

Макс стряхнул с рукава ее руку и побежал к лестнице:

— Ну, что дальше? — проорал он в трубку.

— Проходишь всю галерею насквозь, — звенел в коннекторе спокойный голос Тыцы, — спускаешься вниз, выходишь на другую сторону! Ты понял, почему я сказал тебе взять его в руку?

— Да. Он очень тяжелый. Она не могла не знать, что он у нее в сумочке. Она сказала, что ее заставили.

— Ты где?

— До лестницы еще метров двадцать.

— Вниз и влево.

— Я понял.

— Выходишь — там маленькая красненькая машинка… Спортивная такая. Не помню, как эти сволочи называются.

Макс выбежал из торгового центра. На тихой зеленой улочке, чуть левее входа, под большой липой была припаркована красная машинка. Дверца открылась, и Максу помахали рукой. Это была Лера.

— Падай! — крикнула она, и не ожидая, пока Макс втянет ноги в маленький салон, нажала на газ.

— Осторожнее, ноги!

— Что-то нам везет с тобой от НСБ бегать, — усмехнулась Лера.

— Как ты здесь оказалась?

— Ну, а сам как думаешь? О, вот и Тыца…

Тыца равнодушно стоял на обочине, водя пальцами по экрану планшета. Так же спокойно он сел на заднее сиденье, неторопливо выключил планшет и так же неторопливо пристроил его в сетку за спинкой сиденья Макса.

— Лера, давай посмотрим на всю эту свистопляску.

— Авантюрист ты, голубчик, — Лера поморщилась, но все равно свернула назад, к фасаду торгового центра. Там уже стояло несколько громадных «Мамонтов», а пожилой начальник, которого Макс видел утром, раздраженно махал руками, указывая спецназовцам, как блокировать торговый центр.

— Ну что, выскочили, — довольно сказал Тыца.

— А где Мила?

— Вон, левее смотри.

Макс увидел, как Мила вышла из двери и сразу же подошла к пожилому начальнику. Они стали оживленно разговаривать.

— Блин… Она так говорит, что кажется, будто она вместе с ними…

Лера невнятно выругалась.

— Макс, — Тыца положил ему руку на плечо, — мне жаль, что ты этого еще не понял, но она вместе с ними…

— На самом деле я понял, — сказал Макс. Когда он говорил это, он еще врал, но когда фраза была сказана, он понял, что знает это давно. Минуту? Две? С тех пор, как они с Тыцей увидели ее из кафе? Или он знал это всегда? Макс помотал головой, пытаясь развеять все это наваждение. Слишком много, слишком много для обычного человека свалилось на него буквально за пару дней.

— Ну что, Лера, сейчас, мне кажется, нам не помешало бы добраться до отделения полиции, — голос у Тыцы был вполне довольный. — Надеюсь, Макс, ты не собираешься просвещать еще и Кима Белова?

— Нет… Хотя…

— Бесполезно… Хотя это и виртуальные клоны, но даже в таком состоянии люди остаются людьми…

— Что ты имеешь в виду?

— Предположим, мы сейчас выйдем на площадь и скажем всем этим людям: так и так, имеем данные, что вы все лишь цифровые копии. Да и не ясно, по сути, копии или нет. А жизнь — она совсем другая. Хотите уйти из этой гнусной цифровой оболочки? Как ты думаешь, что нам ответят?

— Скажут… — попытался ответить Макс, но Тыца его тут же перебил. Вопрос, видимо, был риторический:

— Я думаю, что абсолютное большинство скажет: да нас и так устраивает. Преступности нет, зарплаты нормальные, пиво и девки — вон, на каждом углу. И зачем что-то менять?