И, не дожидаясь новых вопросов, я резко повернулась и спаслась бегством.
Но Крег, как выяснилось, не собирался останавливаться на достигнутом. В течение следующих сорока минут он не оставлял меня в покое ни на мгновение — строил глазки, поглаживал по заднице, целовал в шею и делал всякие непристойные предложения.
Несомненно, паршивец решил — если сразу не получил по морде, значит может продолжать в том же духе. Честно говоря, я не делала ничего, чтобы его разубедить. Я решила наказать Брэдена.
Пусть поймет — мы с ним не друзья.
Мы могли стать друзьями. Но эту возможность мы упустили.
Значит, мы друг другу никто.
— У тебя перерыв, Джосс!
Алистер, только вернувшийся после перерыва, огрел меня полотенцем по заднице.
— Алистер, если ты не прекратишь использовать это чертово полотенце, как холодное оружие, я его конфискую! В самом деле, ты же не мальчишка!
— Да, я не мальчишка, а мужчина, достигший половой зрелости. Хочешь это проверить?
— Как вы мне надоели, — вздохнула я, покидая рабочее место. — Одни пошлости на уме.
В комнате для персонала стоял диван, кофейная машина и столик с иллюстрированными журналами. Одна из дверей вела в комнату менеджера, но по субботам Сью, работавшая полный день всю неделю, появлялась редко. Я вошла в кабинет, закрылась, и шум бара исчез. Ну и вечерок сегодня выдался! Голова шла кругом, в крови кипел адреналин. С банкой коки в руке я рухнула в кресло.
Похоже, поощряя выходки Крега, я совершила ошибку. Мы с ним вечно дурачимся, но сегодня он перешел границы дозволенного, и это сошло ему с рук. И все из-за проклятого Брэдена. Стыдно признать, но, явившись сюда с этой Донной, он нанес мне удар прямо в сердце. И, что самое ужасное, я не сумела это скрыть. Сейчас он думает, что разыграл этюд как по нотам. И он прав.
Надо, чтобы он понял раз и навсегда — между нами ничего не будет.
Дверь тихонько приоткрылась. Взгляд мой заметался, бабочки в животе ожили. Брэден вошел в офис и закрыл за собой дверь.
Выражение лица у него было мрачное.
Его обычный самодовольный блеск несколько потускнел.
— Что вы здесь делаете? — строго спросила я.
Мой взгляд против воли с упоением скользнул по его фигуре, обтянутой стильным черным джемпером и безупречно сидящими черными джинсами. Единственным украшением служили сногсшибательно дорогие платиновые часы. При всем этом он ухитрялся не походить на витринный манекен, и трехдневная щетина, темневшая на щеках, доводила его сексуальность до невыносимой степени.
Бабочки, порхавшие в животе, так разошлись, что я крепко сжала челюсти, опасаясь, как бы они не вылетели наружу. Почему мое тело, стоит этому типу оказаться поблизости, ведет себя как последний предатель? Ведь это подло.
— Ну? — спросила я, отхлебнув для храбрости коки.
— Я не привык ни с кем делиться.
Я растерянно уставилась на него. Кто бы мог подумать, что его взгляд, обычно такой невозмутимый, способен полыхать бешеной злобой. В тесной комнатенке Брэден казался огромным и устрашающим. Рядом с ним я чувствовала себя маленькой и беззащитной. Если ему взбредет в голову, он придавит меня, как клопа.
— Что?
— Я сказал, я не привык делиться, — прищурив глаза, отчеканил Брэден.
— Да? А у меня другие сведения, — заявила я, вспомнив, как любезно он уступил Адаму Вики.
— Скажем так, я не намерен делиться, когда дело касается тебя.
Клокоча от ярости, он сделал ко мне шаг.
Дальше все развивалось с головокружительной быстротой. Только что я пренебрежительно взирала на него, прихлебывая коку. В следующее мгновение банка полетела на пол, я оказалась лежащей на столе, а Брэден навалился на меня сверху. Жар, исходивший от его сильного тела, накрыл меня, как волна. Одна его рука сжала мою шею, другая скользнула между ног, раздвигая их. Его губы не отрывались от моих, и желание, которое я несколько недель держала в узде, вырвалось на свободу, одержав надо мною сокрушительную победу. Я вцепилась ногтями в его спину, ногами обхватила его бедра, губы разомкнулись, впустив его язык, который тут же принялся играть с моим. Его запах, легкий привкус виски на языке, теплые руки, ласкавшие мое тело… Я забыла обо всех своих зароках и против воли издала низкий горловой звук.
Поцелуй Крега казался ребячьей шалостью в сравнении с его поцелуем.
Брэден тоже застонал, рука его сжимала мою шею все крепче, вибрация, исходившая от его тела, передавалась мне. Рука, ласкавшая мои соски, спустилась по животу и проникла ниже. Его губы становились все более настойчивыми и требовательными, поцелуй длился так долго, что у меня перехватило дыхание. Наши языки сплетались, словно истосковавшись друг по другу, пальцы мои цеплялись за его джемпер, притягивая ближе.
Ощутив, как что-то горячее и твердое касается живота, я окончательно поплыла. Нетерпеливо поскуливая, я ощущала, что в трусиках у меня жарко и влажно. Желание все росло, а рука Брэдена вновь принялась ласкать мою грудь. Он оторвал губы от моих губ и заглянул в лицо. Глаза его, затененные ресницами, потемнели от возбуждения, губы покраснели и вспухли. Он спустил майку с моих плеч, потом, не сводя глаз с моего лица, проделал то же самое с бретельками лифчика.
Прохладный воздух обжег мою разгоряченную грудь, соски покрылись пупырышками. Взгляд Брэдена скользнул ниже, рука сжала грудь. Он ласкал ее, нежно поглаживая сосок большим пальцем, а я судорожно хватала воздух ртом, изнемогая от желания. Он снова посмотрел мне в лицо.
— Тебе нравится, детка? — спросил он сквозь зубы.
О… да! Ответ мой был понятен без слов.
Губы его слегка коснулись моих.
— Ты вообще любишь, когда тебя лапают, верно?
Прежде чем смысл этих слов дошел до моего замутненного сознания, прошло несколько мгновений. Потом я, едва не задохнувшись от обиды, яростно дернулась и подняла бретельки лифчика и майки.
— Пошел прочь, — бросила я и попыталась его оттолкнуть.
Но он прижимался ко мне все крепче, его руки железной хваткой сжали мои запястья, не позволяя пустить в ход кулаки.
— Что у тебя с этим недоноском? — скрежетал Брэден.
При этом возбуждение его не спадало, близость горячей твердой плоти распаляла мое вероломное тело, заставляя вступать в конфликт с уязвленным разумом.
— Тебя это не касается! Пошел прочь!
— Ты с ним трахаешься?
— Тебя это не касается!
Он зарычал и схватил меня за руки выше локтя:
— Нет, касается. Потому что я тоже хочу тебя оттрахать. А если учесть, что тебе до смерти хочется, чтобы я тебя оттрахал, в твоих интересах честно ответить на мой вопрос.
