опять оробела и украдкой покосилась на Илью, спрашивая взглядом, как ей быть. Все-таки он бригадир и должен руководить своей бригадой…
Игнат Васильевич отвернулся, чтобы не мешать сепаратным их переговорам. Илья развел руками и закивал головой, советуя Тосе согласиться.
– Если основная и… всем надо, – сдалась Тося, – тогда что ж, конечно…
– Вот спасибо, удружила! – обрадовался Игнат Васильевич и двумя руками тряхнул Тосину руку. – Но ты уж постарайся, а то ребята совсем отощали.
– А я просто не умею плохо готовить, – виновато сказала Тося. – Так уж у меня получается, и сама не рада… Только в завалюхе этой работать дальше я несогласная!
– Видишь ли, – доверительно объяснил Игнат Васильевич, – мы в том массиве уже заканчиваем лесоразработки. Нет смысла строить там капитальную столовую… Нерентабельно, понимаешь?
Но Тося, живя в одной комнате с Верой-заочницей, привыкла уже к ученым словам, и сбить ее с позиции было не так-то просто.
– Значит, раньше надо было строить, – твердо сказала она. – Когда… это самое, рентабельно было!
Илья одобряюще усмехнулся, а Игнат Васильевич ненужно переставил на столе пресс-папье и покосился на Дементьева.
– А ты что, зябнешь там? Хочешь, мы тебе полушубок со склада выпишем?
Тося хмыкнула и сказала наставительно, на правах человека с общепризнанным талантом:
– В полушубке щей не сваришь! Да и не во мне дело: я-то закаленная. А вот картошка зябнет! Я уж укутываю ее, укутываю, ничего не помогает… И люди обедают, не раздеваясь. Против гигиены это! Я в газете читала: есть такие вагончики-столовые, можно по рельсам гонять. Сегодня здесь, а завтра там! Вот бы нам такой…
– Пока вагончика добьешься – так и зима пройдет! – умудренно проговорил Чуркин.
– А вы добивайтесь, – посоветовала Тося. – На будущий год пригодится: эта зима не последняя.
– Яйца курицу учат… – пробормотал Чуркин. – Дожили!
А Дементьев поддержал Тосю:
– Верно, есть такие вагончики: на одной половине кухня, а на другой столовая.
Игнат Васильевич не принял борьбы на два фронта.
– Ладно, мы этот вопрос отрегулируем, – хмуро сказал он и снова переставил пресс-папье на столе.
Тося вопросительно посмотрела на Дементьева. Тот кивнул головой, обещая спасти ее картошку и постоять за гигиену.
– Значит, договорились, – подвела итог Тося. – До свиданьица.
Она пошла к выходу. Даже не оборачиваясь, Тося знала, что Илья идет за ней, и надбавила шагу, чтобы он не думал, будто она его поджидает. Пусть уж лучше он ее догонит, если она ему так нужна.
– Ну и чертова девчонка! – пожаловался Игнат Васильевич техноруку, вытирая шею. – В пот вогнала… Вот чем мне приходится тут заниматься, а вы говорите «модернизация»…
А Тося с Ильей вышли на крыльцо конторы и остановились. Илье казалось почему-то, что Тося ждет от него сейчас, чтобы он поблагодарил ее. Признаться, его и самого подмывало сказать Тосе что-нибудь хорошее, порадовать незаменимую повариху. Но Илья слишком редко чувствовал себя кому-нибудь обязанным, мог по пальцам перебрать всех, кого он благодарил в своей жизни, и так уж получилось, что девчат среди них пока что не было. И теперь с непривычки он просто не знал, с какого боку подступиться к этому нелегкому делу.
Вообще-то, Тося не очень нуждалась во всяких там благодарностях, но на этот раз, после того как она выручила весь лесопункт со всеми его тракторами, бензопилами, штабелями, лесорубами и начальством, ей все-таки хотелось услышать от Ильи хотя бы одно словечко: «Спасибо». Небось не отвалился бы у него язык! Уж если сам ничего доброго к ней не чувствует, так мог бы поблагодарить от имени бригады, неужели им до сих пор не надоели помои Гавриловны?
– Эх, зря я картинки тогда порвала! – пожалела Тося, великодушно давая Илье возможность собраться с мыслями.
Илья молча полез в карман за папиросами. Лафа этим ребятам! Как что – так закуривают! Пока папиросы со спичками достанут, да чиркнут, да пустят дым – глядишь, самое трудное время и пробежит. Вроде и не делают ничего, а все при деле. Умеют, черти стоеросовые!
А Тося была некурящей, и ей ничего другого не оставалось, как торчать истуканом на крыльце конторы. Она завистливо покосилась на Илью, разминающего папиросу – ведь папиросу еще и разминать можно целую минуту, а потом еще полминуты стучать мундштуком по спичечному коробку или по ногтю – выбирай, чего душа желает, – и строго предупредила:
– Ты только ничего такого не думай. Я совсем не из-за тебя на кухню вернулась, а… для пользы дела. Надо, понимаешь?
– А я ничего и не думаю, – угрюмо отозвался Илья, постукивая папиросой по ногтю большого пальца.
Значит, он предпочитает ноготь…
– Вот это правильно! – одобрила Тося и сбежала с крыльца, не дожидаясь, пока Илья начнет чиркать спичкой и пускать дым.
Новая метла
Дементьев с Чуркиным обходили делянку.
– Волоки у вас никудышные, только тракторы калечить! – распекал мастера Дементьев со всем пылом начинающего начальника. – А если эти… подснежники не уберете, вам не поздоровится!
Он пнул ногой хлыст, занесенный снегом.
– Новая метла, она, конечно… – пробормотал Чуркин.
Они подошли к кривобокой и щелястой Тосиной кухне, переделанной из летнего навеса. Выпавший ночью снег запорошил постыдные лохмотья капусты, оставшиеся от Гавриловны, и теперь ничто не напоминало о том, что Тося покидала кухню и пробовала свои силы на основной работе. И, как встарь, от котла валил дразнящий аромат.
– А это что за избушка на курьих ножках? – поинтересовался Дементьев и проглотил набежавшую слюну. – Неужто столовая?
– Она самая… – Чуркин отвернулся от неказистых Тосиных хором и уточнил: – Филиал.
Убогий сарай выглядел особенно нелепо рядом с мощными трелевочными тракторами.
– Я думал, повариха привередничает, а за такие инженерные сооружения судить надо. Это ж позор для всего лесопункта! – стал горячиться Дементьев.
Чуркин почесал в затылке.
– Так-то оно так, но есть и своя выгода. Не засиживаются у нас в перерыве: пообедают – и сразу за работу.
– В такой халупе не засидишься!
– Я же и говорю, – поспешно поддакнул Чуркин. – Народ привычный, опять же костры…
– Костры! – с ненавистью выпалил Дементьев и зашагал к ближнему трактору.
Он сосчитал все чокеры и сам опробовал тракторную лебедку. За придирчивой строгостью Дементьева угадывалась робость новоиспеченного инженера. Еще на институтской скамье он решил, что участок его будет передовым, но с чего начинать сейчас, не знал и хватался за все сразу.
– Товарищ технорук! – окликнула Дементьева бойкая Катя. – Ракету уже на Луну запустили, а мы тут все по старинке топориками тюкаем! Летом еще туда-сюда, а зимой до того в снегу вываляешься, не разобрать, кто ты: женский пол или дед-мороз?.. И домой придешь – сразу в сон
