ее соски через ткань, а затем обеими руками тяну ее вниз, освобождая ее невероятные сиськи. Я вжимаюсь лицом в ее шею и впиваюсь в нее зубами, сжимая. Я почти снова хочу заставить ее пищать.
Ее тело слабеет от удовольствия, но затем рука тянет одну из моих вниз по животу, осмеливаясь заставить меня пойти дальше. Черт. Она намного капризнее, чем я думал, и я хотел бы увидеть, как далеко мы можем зайти. Но после того, как она подразнила меня в спортзале, я так просто не сдамся.
Я просовываю руку за пояс ее брюк, но лишь провожу кончиками пальцев по бедрам, время от времени прикасаясь к резинке ее трусиков, но не уделяя своего физического внимания тому, что она так хочет. То же самое нельзя сказать и о моих мыслях. Чем дольше я ее дразню, тем сильнее она бьется об меня в разочаровании, но это лишь заставляет меня сильнее сжимать ее грудь другой рукой.
Ее терпение, которое висело на волоске, наконец-то лопнуло, и она потянулась за мной и взяла меня за пояс трусов. Ее большой палец легонько проводит по тому месту, где я пульсирую, снова и снова, гипнотизируя меня, и как раз в тот момент, когда я уже готов уступить и дать ей все, что она хочет, дверь открывается в последний раз.
Игра окончена.
"Ладно, Том, это было весело, теперь можем немного выпить?" — спрашивает один из многочисленных сотрудников развлекательного отдела, которых я втянул в это, прежде чем они успели заказать себе выпивку.
"Да. Он уже должен был закончить, верно?" — отвечаю я, притворяясь, что именно по этой причине мы все еще играем в эту игру. Пространство вокруг меня начинает освобождаться, когда все входят в главный зал, и я неохотно отделяю свое тело от тела Элизы.
Льдисто-голубые глаза Элизы почти полностью черные, а ее зрачки похожи на темную сторону луны, когда мы доходим до двери моей каюты.
"Так что же королева делает с сардинами?" — спрашиваю я, доставая ключ от комнаты из заднего кармана.
"Все же было хорошо".
Она пожимает плечами, изображая безразличие.
"Не понимаю, из-за чего вся эта суета".
"Хмм, я слышал, что он очень популярен среди крестьянских детей. Я должен был догадаться, что это ниже вашего достоинства. В следующий раз я постараюсь произвести на вас большее впечатление, мэм".
Я ухмыляюсь так сильно, что щеки болят.
Ее взгляд опускается к ключу в моих руках.
"Ты идешь спать?
"Ага. Если только ты не предпочтешь, чтобы я этого не делал?"
Я бросаю вызов. Не осталось незамеченным, и то, что она была бы не против.
Мне нужно, чтобы она была смелее, если мы хотим, чтобы это продолжалось. Даже если это означает, что мне придется жить с постоянной болью в яйцах.
Пожалуйста, скажи мне не идти к себе. Пожалуйста, схвати меня за воротник рубашки и потащи в свою комнату. Пожалуйста, посмотри на меня и скажи, что ты хочешь меня так же, как хочу тебя я.
Она делает глубокий вдох.
"Тогда спокойной ночи".
Ее натянутая улыбка говорит мне о том, что она разочарована, но почему те же губы не могут сказать мне об этом прямо? Восторженное согласие — вот все, что мне нужно.
"Спокойной ночи, Куини".
"Значит, это имя прижилось?"
"Конечно".
Она закатывает глаза, как всегда, с улыбкой, говорящей "мне это нравится", и отправляется в свою комнату.
Я прикасаюсь ключом к считывающему устройству, ожидая зеленой вспышки и звукового сигнала. Ничто не могло подготовить меня к тому зрелищу, которое предстало передо мной, когда я открыл дверь. Из моих легких вырывается испуганный вопль, а все следы возбуждения мгновенно исчезают.
Потная задница Дэниела выставлена на всеобщее обозрение, когда он вколачивается в свою подругу, лежащую под ним. Я как можно быстрее отшатываюсь назад в коридор, слыша их шокированные крики и замечая Элизу, с любопытством оглядывающуюся на меня.
"Виноват!" — кричу я через дверь, придерживая ее на дюйм, чтобы можно было услышать скрежет занавески по нижней койке, когда они укрываются.
Элиза склоняет голову вбок, жестом предлагая мне пойти с ней, и, будь у меня больше власти над ситуацией, я бы продолжил добиваться от нее устного приглашения. Но сейчас я не в том положении, чтобы вести переговоры.
Я стучу в дверь.
"Можно я возьму свою зубную щетку?"
"Конечно, приятель!" — восклицает Дэниел. На всякий случай отводя глаза, я не теряя времени хватаю зубную щетку и собираю одежду, которая понадобится мне завтра, и спешу выйти из комнаты. Шлепки кожи о кожу стихают, но не прекращаются все время, пока я нахожусь там.
"Я рад за тебя, чувак", — говорю я, открывая дверь и выходя.
"Я тоже рад за себя", — кричит Дэниел в ответ через закрывающуюся дверь.
Я догоняю Элизу, которая не скрывает своего удовлетворения ситуацией.
"Травма на всю жизнь?" — спрашивает она.
" Не то слово".
Остаток пути мы проходим в тягостном молчании, а в голове у меня крутятся мысли о том, что может произойти, когда мы останемся наедине.
"Для чего эта улыбка?" — спрашиваю я, когда мы подходим к ее двери.
Она постукивает карточкой по сканеру.
"Не думаю, что Дэниел и Гвен — единственные, кому предстоит бессонная ночь".
Я согласен.
Ворвавшись в ее каюту, я притягиваю ее к себе. Ее губы раздвигаются, чтобы впустить мой язык. Я бросаю свои вещи на стол, освобождая руки, чтобы ощутить каждый сантиметр ее тела. Она цепляется за мою рубашку, и я отрываюсь от нее только для того, чтобы снять ее и помочь ей освободиться от своей. Она тихонько стонет, когда мы осыпаем друг друга поцелуями. Элиза тянет за переднюю часть моих брюк, возится с молнией, пока та не расстегивается. Я освобождаю ноги, а она снимает лифчик, и ее роскошные светлые волосы падают вниз и закрывают соски.
Секунду мы смотрим друг на друга, задыхаясь. Ее глаза расширяются, когда она видит, как я близок к тому, чтобы выскочить из своих боксеров. Она так чертовски мила.
Отбросив ее волосы в сторону, я целую ее шею, делая все возможное, чтобы не поставить на ней метку. Но черт, как же я хочу покрыть ее засосами. Не в силах больше сдерживаться, я спускаюсь ниже, беру в рот ее сосок и покрываю его влажными поцелуями. Моя рука берет другой, сжимая упругий узелок. Ее стоны возвращается, и на этот раз она не замолкает. Я стону, касаясь ее нежной плоти, а затем перехожу к другой
