Администрации не выгодно, чтобы подконтрольные им, и выполняющие за них практически всю грязную работу, зеки перерезали друг друга. Так что, скорее всего, эта пара «колюще-режущих» столовых приборов, валяющихся на застеленном порезанной и грязной клеёнкой столешнице — всё оружие, что имеется в наличии у здешних сидельцев.
Нет, сразу пускать его в ход они не станут. Ибо задача не убить, попавшего в их немытые лапы подопечного, а сломить морально. Старясь при этом не сильно покалечить и, по возможности, сохранить «товарный вид».
Так… Нанесение лёгких, но оттого не менее болезненных, травм, психологическое давление ну и, скорей всего, «брачные игры» в «опускание» и «смену масти».
Которого все блатные боятся. Нет, не больше смерти. Иначе не было бы касты «обиженных», а подвигшиеся этой, весьма неприятной и унизительной процедуре урки, массово бы кончали жизнь самоубийством. Но любой зек, всеми силами и по мере возможностей, старался избежать этой незавидной участи.
— Ну что, Пелагея… Клифт снимай! — Подошедший ко мне сиделец, по хозяйски ощупал лацканы моего пиджака и, с чувством законного владельца, посмотрел на туфли. — Пока ещё в людях числишься, можешь с обществом и поделиться!
«А-а, ну да… У „опущенных“ ничего ж брать нельзя»… — Промелькнула на краю сознания, появившаяся невесть откуда информация. — «А так… Пока не изнасиловали и не подвергли издевательствам, выходит, можно».
Первым моим порывом, было сразу же полезть в драку. Отстаивая своё право собственности и борясь за сохранение единственного, имеющегося в наличии, гардероба.
Но, немножко подумав, я пришёл к выводу, что, сняв шмотки и, сделав вид, что отдаю их во временное пользование, с большей вероятностью сохраню вещи в целости.
Ведь, драка в замкнутом помещении, да ещё с пятерыми, явно превосходящими по габаритам, противниками, не останется без последствий.
Одежду могут порвать, или тьфу-тьфу-тьфу, не дай Создатель, порезать. Причём, вместе с моей, горячё любимой и тщательно оберегаемой тушкой. Ну а то, что их обязательно заляпают кровью, тут даже и гадать нечего. Ведь, каким бы я шустрым не был, а в этой, предназначенной для ломки и приведению к покорности уголовников камере, хлюпиков не водилось.
Все, находящиеся в «пресс-хате» люди были плотного, я бы даже сказал, мощного телосложения. И явно понимали толк в избиении толпой одиночки.
Да, у меня есть, смазанные парализующим снадобьем иглы. Но ведь действуют они совсем не мгновенно. Относительно быстро — да. Но, всё же, пара-тройка секунд у каждого, кто подвергнется инъекции, будет в наличии.
А за этот, относительно короткий но, в запале смертельной драки, практически неисчерпаемый отрезок времени, всякое может случиться. Так что, на «чудо-иглы» надеюсь, а кулаками поработать всё-равно придётся.
Да и моё, если можно так выразиться, «оружие», предназначено для немножко других целей. Скажем, бесшумно и эффективно снять, не видящего тебя часового. Обезвредить, не ожидающего нападения и, по этой причине, беззащитного перед действием парализующего яда, не готового к немедленной драке противника.
А здесь, когда пять настроенных на немедленную агрессию громил, с плотоядным и брезгливо-энтомологическим интересом, рассматривают на тебя в упор, уповать на чудесное избавление от напасти с помощью парализующего средства, недальновидно и глупо.
В общем, вещей моих было жаль. Портить их, очень и очень не хотелось. И поэтому я, сделав пол шага назад, принялся раздеваться.
Удостоверение и баночку с иглами рассовал по карманам. Рассудив, что раз уж немедленной пользы от них не будет и, в любом случае, придётся «дорабатывать» кулаками, то и тратить «снаряды» незачем.
Мне ещё прорываться сквозь конвой. По возможности незаметно покидать здание. Да и за внешний периметр, тоже как-то выбраться нужно. Вот тут-то мне, мои, так кстати буквально накануне приготовленные, «чудо-иголки» и понадобятся.
А пока… Под глумливое хихиканье и предвкушающие подначки, вроде «послушная девочка» и, «не боись, без юбки не оставим», я снял пиджак, брюки, рубашку и майку. И, аккуратно сложив пристроил в уголке.
Брызги крови и ошмётки того, что попадёт на кожу, смою в жестяной раковине. И, к тому же, голым драться гораздо удобнее и вольготней. Ничто не стесняет движения, никто не схватит тебя за рукав или полу пиджака.
А, что касается поверья, что «обнажённый человек чувствует себя гораздо более беззащитным и уязвимым, то меня оно, по какой-то загадочной и необъяснимой причине, совсем не коснулось».
Ну, не чувствовал я дискомфорта и всё тут! При этом, поймал себя на мысли, что где-то, в глубине души, надеялся на кокой-то, не к месту и очень зря, пришедший в мою больную голову, «энергетический щит». Который, вроде как, вызывался лёгким мысленным усилием и защищал, если не от пули то, от удара ножа точно. А от пинков и кулаков — и подавно.
И вот эта ложная надежда была весьма опасна. И могла привести к печальным и, я бы даже сказал, непредсказуемым и фатальным последствиям.
«Дурак блядь! Дебил конченный»! — Отрезвляюще обругал я себя. — «Какие ну хуй щиты, идиот! Тебя сейчас порежут для начала, а потом ебать бубут! А ты, фантазёр хуев, до сих пор в сказки веришь! Начитался фантастики, долбоёб, а теперь сдохнуть можешь»!
То есть, прошу прощения за мою, вырвавшую под влиянием момента, эмоциональную несдержанность, мысли мои свернули немножко не в ту сторону. Что, в данной конкретной, и совсем не располагающей к досужим фантазиям, ситуации, может иметь совсем мне не нужный, печальный и непредсказуемый исход.
— Ну что, сам на колени встанешь, или тебе помочь? — Расстёгивая ремень и спуская шатаны, с ленцой поинтересовался приказавший мне снять шмотки урка.
Тут сбоку приблизился ещё один, держащий набитый, как мне показалось песком, носок, сиделец. И, многозначительно похлопывая своим импровизированным, но оттого не менее эффективным и грозным оружием по ладони, ощерился.
— Что молчишь, пидорок?
Бля-а-адь! Столько оскорблений, к тому же, совсем незаслуженных, да ещё за такой короткий промежуток времени, я ещё не слышал! Хотя… Должно быть, это связано с тем, что до сих пор имел счастье находиться в обществе нормальных людей? Чья работа связана с принесением пользы обществу. К тому же, привыкшими действовать более гуманными, а совсем не такими вот, первобытными и варварскими методами.
«Хотя… неча на зеркало пенять, коль рожа крива»! — Тут же одёрнул себя я.
В конце-концов, я здесь и оказался лишь потому, что дал себе волю. И, поступая не по закону, а подталкиваемый, невесть откуда взявшейся «внутренней справедливостью», отправил на тот свет целых шесть разумных.
Да, интеллектом они особенно не блистали. Да и морально-этические качества этих, не слишком далёких
