Во время знаменитого путешествия императрицы Екатерины по югу России Суворов в Кременчуге представил изумленным монархам масштабные показательные учения. То было триумфальное путешествие, подводившее итоги политике Потёмкина в период между двух Русско-турецких войн. Три месяца Екатерина прожила в Киеве, посетила Херсон, Кременчуг, Бахчисарай, Севастополь, Симферополь, Кафу. А возвращалась в Петербург через Полтаву и первопрестольную Москву. В Кременчуге Суворов прилежно готовил войска к высочайшему смотру, чтобы показать товар лицом не только всемилостивейшей императрице, но и многочисленным иностранным гостям во главе с императором Священной Римской империи Иосифом. На некоторое время Суворов отбыл из Кременчуга в Киев, где пребывал рядом с Потёмкиным на праздниках, которые во множестве устраивал князь Таврический. Незадолго до выезда Екатерины из Киева в Кременчуг Суворов вернулся к войскам. В Киеве состоялось знаменательное знакомство Суворова с французским полковником Александром Ламетом — будущим революционером и героем борьбы Соединённых Штатов Америки за независимость. Об их первом диалоге мы узнаём из воспоминаний графа Сегюра: «Когда Суворов встретился с Ламетом, человеком не слишком мягкого нрава, то имел с ним довольно забавный разговор, который я поэтому и привожу здесь. «Ваше отечество?» — спросил Суворов отрывисто. — «Франция». — «Ваше звание?» — «Солдат». — «Ваш чин?» — «Полковник». — «Имя?» — «Александр Ламет». — «Хорошо». Ламет, не совсем довольный этим небольшим допросом, в свою очередь обратился к генералу, смотря на него пристально: «Какой вы нации?» — «Должно быть, русский». — «Ваше звание?» — «Солдат». — «Ваш чин?» — «Генерал». — «Имя?» — «Александр Суворов». — «Хорошо». Оба расхохотались и с тех пор были очень хороши между собою». Два своенравных, ершистых, мужественных воина нашли общий язык и дали повод современникам пересказывать исторический анекдот об их знакомстве.
В Кременчуге Потёмкин выстроил дворец, который принял высочайшую хозяйку 30 апреля. Смотр войск оказался бенефисом Суворова. Перед изумлённой публикой предстали войска, одетые с иголочки в лёгкую форму нового потёмкинского образца. Они бодро печатали парадный шаг, а потом с небывалой чёткостью продемонстрировали эффектные учения. Зарубежные гости императрицы говорили, что в жизни не видели таких армейских чудес, — и в этих дежурных комплиментах просматривалась большая доля искренности.
Именно тогда на вопрос Екатерины «Чем мне наградить вас?» седой генерал-аншеф ответил с дерзкой непосредственностью: «Награждай, матушка, других, у тебя и так, чай, доброхотов хватает. А мне за квартиру заплати: задолжал». О Суворове всё чаще говорила Европа, поражаясь мужеству и чудачествам российского героя.
Отличившийся генерал-аншеф сопровождал Екатерину в дальнейшем путешествии. Его представили императору Иосифу, который удостоил Суворова продолжительных разговоров на политические темы. Однако в Крым Суворов не поехал, поджидая путешественников в деревне Бланкитной, где устроил военный лагерь. Обратный путь до Полтавы Суворов снова разделил с Екатериной и Потёмкиным. В Полтаве были устроены маневры, воспроизводившие ход великой Полтавской битвы. Там императрица преподнесла Суворову табакерку со своим вензелем. Суворов ликовал, ощущая доверие государыни, предчувствуя скорую войну и новые подвиги. Известен его комментарий к тем триумфальным событиям из письма в имение, к управляющему: «А я за гулянье получил табакерку в 7000 рублей».
Не один Суворов чувствовал, что наступает время новых военных испытаний. Но именно Суворов готовился к подвигам. Именно к подвигам. Он был одержим подвигами. И это — на пороге старости, на пороге шестидесятилетия. Суворов — человек второй половины и третьей трети жизни. И под старость он оставался энергичным, амбициозным, страстным. И готов был побеждать виртуозно, блистательно — и не иначе.
Кинбурн
Нынче времечко военно,
От покоя удаленно,
Наша Кинбурнска коса
Открыла первы чудеса.
Из солдатской песни
Вторая екатерининская Русско-турецкая война, главным героем которой довелось стать Суворову, началась в 1787 г., когда Суворов был назначен командующим Кинбурнским отрядом в армии Потёмкина.
Да, первые чудеса героизма русской армии в новой войне связаны с кинбурнской косой. Кампанию Суворов начал уже заслуженным генерал-аншефом, пользуясь доверием императрицы и князя Г.А. Потёмкина. Тому немало способствовали и успешные кременчугские учения. В августе 1787-го Потёмкин поручает Суворову оборону Кинбурна и Херсона — именно на этом участке ожидалось наступление турок. Суворов находился в этих краях с начала лета, дотошно руководил строительством укреплений, отчитываясь перед князем Таврическим.
Кинбурн — кое-как оборудованная крепость на косе, заложенная ещё в XV в., располагалась напротив куда лучше укреплённого Очакова. В одном из писем Потёмкину Екатерина выразила надежду, что Александр Васильевич «возьмёт у них Очаков», но блистательный князь Тавриды роль покорителя Очакова отводил собственной светлости… Кылбурун — по татарски «тонкий, как волос, мыс». Полуостров-коса шириной в 8–10 километров, на 40 километров врезается в Чёрное море. Этот полуостров упоминает в своей «Истории» Геродот. Археологами уже в ХХ в. здесь было открыто поселение древних викингов. В военной истории XVIII в. Кинбурн упоминается не раз, но главные события связаны именно с Суворовым и с кампанией 1787 г. Стратегическая привлекательность укреплённой косы очевидна: здесь возможно эффективное взаимодействие пехоты, артиллерии и флота. Кинбурн служил базой русских войск, осаждавших Очаков, и прикрывал Херсон, защищая военно-морскую базу, прикрывал вход в обжитый русскими Днепровско-Бугский лиман. Овладев Кинбурном, турки получили бы ключ к Крыму, недавно присоединённому к Российской империи. Суворов контролировал оборонительную линию Кинбурн — Херсон с верфями и редутами, расположенными от Кинбурна к Херсону, — Покровским, Марьинским, Константиновским, Александровским, а также усовершенствованным Збруевским ретраншементом. На южном берегу Кинбурнской косы использовались ещё три редута. Немалое военное хозяйство, поступившее в ведение Суворова, в кампании 1787 г. играло центральную роль.
Турецкий флот в составе 3 линейных кораблей, 4 фрегатов, 4-х бомбардирских суднов (плавучих батарей), 14 канонерских лодок в течение сентября 1787 г. тревожил русские позиции в Кинбурне. 20 августа турки обстреляли два русских корабля, несших вахту у Кинбурна, — фрегат «Скорый» и бот «Битюг». Русские корабли обратили в бегство атаковавших турок, о чём Суворов и доложил Потёмкину, отличив капитан-лейтенанта А.А. Обольянинова. Поняв, что основной удар турок будет направлен на Кинбурн, Суворов устроил свою ставку в этой крепости, а командование войсками, расположенными на берегу лимана от Херсона до устья Южного Буга, возложил на своего надёжного помощника — генерал-майора И.П. Дунина-Барковского.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
