За полированным столом в баре они сидели вместе с хозяевами. Хозяева были как здешние, медельинские, так и столичные — из Боготы.
Первый здешний хозяин — внешне симпатичный, явно добрый, с глазами усталого кокера, — настоятель храма Святой Терезы в Медельине отец Педро Ботеро, мексиканец по рождению, выросший в Боготе и получивший кое-какое воспитание и опять же кое-какое образование в сиротском приюте Святого Петра, однако сам выучивший английский, сам освоивший не слишком сложную в Колумбии профессию священника и к своим тридцати пяти получивший собственный приход.
Когда знакомились, говорили о чем-то необязательном, он, к слову, заметил:
— Священник из меня неважный: что взять с самоучки. Но здесь от меня требуются только две вещи: первая, не самая главная — справлять службу, и вторая, основная — уметь выслушать человека. Наверно, я умею…
— С чего это вы взяли? — немедленно поинтересовался бестактный Крис.
— Сколько служу — в меня ни разу не стреляли, — просто ответил отец Педро.
И Крис заткнулся. Аргумент был непонятным, но сильным и оттого убедительным.
Вторым здешним хозяином за столом в баре единственного приличного в Медельине отеля был шеф местной службы безопасности Родригес, которого привел на встречу Марк Ригерт, человек столичный, секретарь американского посольства в Боготе и одновременно — резидент Всемирного Бюро по борьбе с наркотиками. Штаб-квартира Бюро располагалась в Нью-Йорке, отделения оно имело едва ли не во всех странах мира, но уж во всех регионах — это точно, а в странах-производителях наркотиков, вдобавок к официальным представителям Бюро, существовали неофициальные. Неофициальных в таких странах было значительно больше, многие из них сидели под «крышей» разных дипломатических миссий, правительственных или негосударственных организаций, имели достаточно разветвленные сети осведомителей, плели, так сказать, паутину вокруг зловредных наркобаронов: от стран Южной Америки — до Юго-Восточной Азии, не забывая, естественно, страны Азии Средней и Ближнего Востока.
Надо ли говорить, что все, кому следует и не следует, о них в этих странах знали преотлично!..
— Да и хрен с ними, пусть знают, — смеялся Марк, еще в Боготе рассказывая Иешуа и его спутникам о своей работе. — Главное, что до поры я имею некий виртуальный иммунитет, а он позволяет сохранять в относительной тайне мою сеть. И мне спокойно, и люди живы и в безопасности.
— До поры, — повторил тогда Иешуа слова Марка.
— Я же это сказал, — легко подтвердил Марк. — Так ведь мы все существуем на этой земле до поры, вам ли того не знать, уважаемый Мессия. На все воля Божья…
— Он благоволит к умным и осторожным, — сердито заметил Иешуа: не любил, когда собеседники влегкую сваливали все свои земные проблемы на Бога.
— Я работаю в Колумбии шесть лет, — уже серьезно ответил Марк. — И еще работаю, потому что жив и сравнительно здоров. Комментарии требуются?
— Не надо, — простил его Иешуа.
Отец Педро, по сути, повторил его слова, но — о себе. Похоже, что быть живым в Колумбии значило быть умным, профессиональным, талантливым в своем деле — этакий зловещий критерий качества…
Марк Ригерт встретил их в аэропорту Боготы, куда они поздним вечером прибыли рейсовым шаттлом из Нью-Йорка, и отвез в отель «Теквендама» — древний, не раз реставрированный уютный и, как отметила Мари, недорогой.
Встреча с Марком была подготовлена спонтанно, но квалифицированно. Тем утром в Нью-Йорке, когда Иешуа неожиданно решил улетать «по воле Божьей», у него все же хватило терпения здравого смысла выждать еще сутки и пообщаться днем с шефом полиции города, для которого спаситель детей был не просто героем, но уже — дорогим другом, как это всегда случается у американцев: дружба мгновенно и очень ненадолго. Шеф не понял желания Мессии познакомиться на месте с проблемой производства и транспортировки наркотиков, но возражать не стал, более того — столь же по-американски восхитился многогранностью интересов, умению видеть «больные» точки и логично предложил в качестве оной точки Колумбию — ну не лететь же, в самом деле, в Бангкок или Кабул, когда крупное гнездо наркомафии под боком: и чем, скажите, кокаин хуже героина! — свел Иешуа с шефом Нью-Йоркекого отделения Бюро, тоже очередным лучшим другом, а тот без проволочек отправил национального героя Америки с учениками в Боготу — к третьему лучшему другу Марку.
Так — вкратце.
Дальше все тоже летело вкратце, то есть стремительно. Переночевали в Боготе, в «Теквендаме», с раннего утра Марк снял частный вертолет, запихнул в него гостей, сел сам, и через час они уже селились в медельинский «Интерконтиненталь». Через полтора явился местный безопасник Родригес, которому по должности следовало пасти и оберегать американского коллегу, а еще через час — отец Педро Ботеро, просто в транс впавший от возможности быть рядом с Мессией, а узнавший о его прилете по местному ти-ви. Последнее выглядело совсем загадкой: вертолет приземлился на старом военном аэродроме на окраине Медельина, никого из журналистов на месте не оказалось, но вот вам здравствуйте — споро и вполне профессионально выуженная информация о прибытии высоких и нежданных гостей, да еще и подкрепленная любительскими кадрами, показывающими Иешуа и Марка Ригерта, рука об руку шествующими от вертолета к длинному белому гробу на колесах по имени «Chevrolet Suburban», имела в новостях свое законное место. Марка сие не удивило.
— Здесь все всё продают тем, кто платит. Полиции, журналистам, партизанам, мафиози…
— Но те, кого продают, продавцов обычно убивают, — сказал Крис. — Или я что-то не то несу?..
— То, то, — успокоил его Марк. — Во все времена и во всех странах продавец информации рисковал и рискует жизнью. А профессия живет и процветает: интересно, захватывает, адреналинчик в крови играет, а главное — деньги больно легкие…
Неотвратимо подкатывало время обеда, все названные выше персонажи со странной закономерностью оказались в отеле именно в предобеденный час, посему Марк взял инициативу на себя, заказал в ресторане стол и до обеда предложил выпить аперитив на деньги налогоплательщиков. Кому — кока-кола, кому — «Jack Daniels», кому — «Cuba Libre», а отец Педро вообще ото всего отказался, сидел-помалкивал, бурил глазами Иешуа. Фанател помаленьку.
Ни Марк, ни Родригес, ни тем более священник не знали точно, зачем Иешуа со товарищи примчался в Медельин сразу после акции по разгрому секты «Мир детей», прославившей его буквально на весь цивилизованный и не очень мир. Третий день пошел, а телевизоры не прекращали повторять кадры спасения детей, обличительную проповедь Иешуа, а теперь уже пошли интервью врачей и родителей, первые из которых пока не понимали, что стряслось с психикой и разумом спасенных, а вторые тоже не понимали, но все еще пребывали в состоянии щенячьего восторга. И оставаться бы, по житейской логике, Спасителю на месте спасения, помогать врачам, утешать родителей, исцелять детишек, а он вон понесся к черту на рога, действительно — в ад, как заявил ученикам, и какая цель у него — полная непонятка. Ну, не турист же он и не борец-общественник. Там, где он появляется, обязательно происходит нечто: вот вам Париж с кубковым матчем, вот вам Эфиопия с полноводными реками, вот вам Нью-Йорк с древом познания добра и зла, значит, и Колумбия не должна стать исключением, поэтому смысл возможного колумбийского нечто все с разной степенью нетерпения и бестактности пытались прояснить.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
