Читаем без скачивания 13 несчастий Геракла - Дарья Донцова

Уже в машине, включая радио, я призадумался. Может, и лучше, что я не женился? Во всяком случае, делаю что хочу и не должен постоянно врать женщине, живущей со мной. Дети… Ну, в конце концов, сына или дочь можно заиметь и без оформления отношений, хотя, на мой взгляд, ребенок – это очень большая ответственность. Если с постылой женой можно худо-бедно разбежаться, то куда деться от собственного отпрыска? Да и дети страдают, оставшись без полноценной семьи. Лично я в детстве очень боялся, что отец когда-нибудь, доведенный до бешенства, крикнет Николетте: «Все, развод» – и уедет.

Хотя нынешние дети другие. Недавно Коля Шангалов рассказал замечательную историю. Он поздно женился, родилась девочка, Машенька, и Шангалов был счастлив безмерно. В отличие от меня он ежедневно ходит в присутствие, утром ему следует быть в конторе в девять. Так вот, у него сломался будильник, и Николай, вместо того чтобы вскочить в семь, мирно почивал до десяти, пока в квартире не раздался телефонный звонок обозленного начальника.

Николай вскочил и в страшной спешке начал одеваться. Как всегда в подобных случаях, бесследно испарились нужные вещи: галстук, зажигалка, записная книжка, ключи от машины. Супруга летала по квартире, собирая мужа, а маленькая пятилетняя дочка спросила:

– Папа, почему ты так сердишься? Зачем кричишь на маму?

Николай осекся, проглотил очередной вопль и ответил:

– Меня сейчас на работе убьют!

– Да, – покачала прелестной кудрявой головой малютка, – плохо! Вот что, мама, когда папа уедет, ты иди в соседнюю квартиру, там дядя Паша живет! Нам-то без папы плохо будет, кто мне игрушки покупать станет? Надо тебе с новым папой познакомиться!

Николай с женой замерли и потом долго не знали, как поступить. Дать дочери подзатыльник? Провести с ней беседу о любви к родителям? Лишить сладкого?

После того как друг рассказал эту историю, мое и без того шаткое желание иметь любящих деточек окончательно улетучилось. Хотя, может, это только с Николаем случилась незадача? Он вообще человек «исторический», как Ноздрев [4], все время попадает в истории.

Очень хорошо помню, как много лет тому назад к Николетте в слезах прибежала Ираида Семеновна, матушка Николя, и запричитала:

– Сын страшно заболел!

Мы с мамой ужасно испугались. Здесь стоит упомянуть, что Николай в тот год служил в армии, он закончил школу чуть ли не с двойками, и обозленный отец палец о палец не ударил, чтобы пристроить сыночка-балбеса в вуз.

Естественно, Ираида Семеновна полетела в далекий город Мары, куда упекли сына. Оттуда она вернулась злая до невозможности. Ситуация прояснилась, Николя чувствовал себя прекрасно, если это можно сказать об избалованном мальчике, вынужденном чистить картошку в точке под названием Мары. Просто он напрочь забыл о родной матери, а когда вспомнил, то сообразил, что не писал домой уже месяца три.

Коля, которому из-за хронически плохого поведения практически никогда не давали увольнительную в город, поймал у ворот своего однополчанина узбека Тахира Узарова и попросил:

– Будь другом, отправь моим телеграмму.

Плохо говорящий по-русски Тахир кивнул:

– Чего писать-то?

– Ну, – велел Николай, – очень просто. Сообщи им, что я пока жив, а подробности сообщу в письме.

Старательный Тахир дотошно выполнил просьбу, отправил депешу: «Николай Шангалов пока жив. Подробности письмом».

Неожиданно я улыбнулся: боже, как это давно было, целая жизнь прошла. Ну отчего наш век столь быстротечен? Из раздумий меня вытащил телефонный звонок. Когда аппарат взвыл, словно голодный волк, я от неожиданности боднул головой ветровое стекло. Господи, никак не привыкну к этому жуткому звуку.

– Ну! – воскликнула Нора. – И что?

Я вкратце изложил ей ситуацию.

– Замечательно, – одобрила хозяйка, – едешь к этой Ванде Львовне.

Глава 23

Набрав номер, я услышал бойкий девичий голосок:

– Алле.

– Позовите Ванду Львовну, – попросил я и приготовился к тому, что девочка заорет: «Бабуся, тебя».

Но совершенно неожиданно из трубки донеслось:

– Слушаю.

Я закашлялся и повторил просьбу:

– Мне нужна Ванда Львовна!

– Говорите! – звенел дискантом бодрый, молодой голос.

– Э… разрешите представиться, Иван Павлович Подушкин, представитель издательства «Миг».

– Ах, ах, ах, – запричитал голосок, – слушаю.

– Верна ли дошедшая до нас информация о том, что вы собираетесь написать книгу воспоминаний? Если да, то мы хотим купить права.

– Ох, – захлебнулась Ванда Львовна, – конечно, приезжайте.

– Можно сейчас?

– Лучше к девяти, – понизила голос старушка, – никого не будет дома.

Я сунул ключ в замок зажигания и повернул его. Мотор ровно заурчал. Понимаю, как вы удивлены и теряетесь в догадках: ну отчего мне в голову пришла мысль про издательство?

Когда, простившись с Леонидом, я уже направился было к машине, информатор бросил мне в спину:

– Ванда Львовна вздорная старуха, она не захочет общаться с вами.

Я притормозил и обернулся.

– Вы полагаете?

– Абсолютно точно знаю, – ухмыльнулся Леонид, – даже и не пытайтесь к ней подъехать. Впрочем, если не пожалеете денег, могу научить, как ее обаять.

Я спросил:

– Сколько?

– Двести баксов, – алчно воскликнул Леонид.

Любовно разгладив зеленые бумажки, он убрал их в портмоне и рассмеялся.

– Ванда Львовна мнит себя писательницей, кропает рассказики, переводит зря бумагу, сейчас пишет мемуары. Если назоветесь представителем издательства, готового купить ее труд, узнаете о Кузьминском все. Разговор следует построить так: запишите несколько вопросов, а дальше станете действовать по обстоятельствам…

Честно говоря, я не очень-то рассчитывал на благосклонность Ванды Львовны, но послушался Леонида и сейчас был вынужден признать: он свое дело знает. Старуха с голосом двадцатилетней девушки невероятно оживилась, услыхав о покупке прав. Ну что ж, издательский работник – это вполне привычная для меня роль, я ведь работал редактором в «толстом» журнале.

Я уже выруливал на проспект, когда телефон снова завыл. Я резко подал влево и чуть не столкнулся с «десяткой». Тонированное стекло опустилось, высунулась девица лет пятнадцати и рявкнула:

– Слышь, дедуля, ты козел! Поворотник-то есть?!

Вымолвив «ласковую фразу», она унеслась под рев неисправного глушителя своей тачки.

Я нервно рулил, слушая надрывный вопль сотового. Всегда исправно включаю «мигалки», но сегодня, вновь услышав звонок, напрочь забыл о предусмотрительности. Этот телефон просто с ума меня сведет своим воем, может, выбросить его, пока не заработал нервное расстройство?

Мобильник выл. Судя по настойчивости, это Николетта. И точно!

– Ваня, – заорала маменька, – быстро приезжай.

– Зачем? – осторожно осведомился я, поглядывая на часы – до девяти была масса времени.

– У меня сидит Антоша, – радостно тараторила Николетта, – он мечтает с тобой пообщаться! Скорей приезжай! Тут такой сюрприз!

Я поморщился. У моего отца была сестра Ксения. Антоша – это ее сын, мы с парнем одногодки, впрочем, не совсем так, он младше меня на одиннадцать месяцев. Если я кого и не люблю, так это его. Все мое детство прошло под завывания тетушки и маменьки:

– Антоша маленький, ты должен ему уступать.

А двоюродный брат беззастенчиво пользовался привилегированным положением младшего в семье и вел себя просто мерзко. Он расшвыривал мои игрушки, ломал поделки, исчеркивал ручкой книжки. А когда я пытался в честном кулачном бою выяснить отношения, тут же валился на пол и начинал рыдать.

Тетушка кидалась к сыночку, а маменька ставила меня в угол.

Когда мы пошли в школу, Николетта беспрестанно приводила мне в пример братца. «Антон не имеет троек. Он великолепно успевает по всем предметам. Тоша постоянно помогает маме. Антона обожают одноклассники, он талант, пишет картины. Ах, Тончик гениален! Ван Гог, Рубенс, Левитан – все вместе». В мой же адрес сыпались иные «комплименты»: «Вава! Ты опять принес двойку по математике, вот Антоша… Иван! Вновь раскидал вещи в комнате, посмотри на Тошу… Вава! Нельзя постоянно сидеть с мрачным видом в углу, у тебя совсем нет друзей, вон наш Антошик…»

Сами понимаете, почему к девятому классу я начал испытывать к двоюродному брату настоящую ненависть.

С возрастом острота ощущений пропала. Естественно, Антон не стал талантливым живописцем, он не выучился даже на простого художника. Наш подающий огромные надежды талант сидит на каком-то складе, короче говоря, работает кладовщиком. Деньги на похороны Ксении дал я. У родного сыночка не нашлось для погребения мамы ни рубля. Но все равно до сих пор мать постоянно ставит Антона мне в пример. Самую гениальную фразу Николетта произнесла несколько лет назад, когда никчемный племянничек разбежался с четвертой по счету супругой.