Глава 4
2008 год, 20 октября, понедельник, утро.
Алексей смотрел в потолок. Ему было очень жалко вот этих сучков на вагонке, жалко себя, жалко своих родных. «Надо добраться до телефона», – он попробовал повернуться на бок. Получилось. «Теперь на живот! На животе можно ползти», – нет, не получилось.
Телефон звонит. «Олечкина мелодия. Она меня ищет. Почувствовала неладное. Надо двигаться». Алексей шевельнул ногами, стараясь оказаться ими по направлению к столу. Теперь, перебирая ими, попробовал подтянуть тело. Тёмная волна боли снова накатила на Алексея и погасила сознание.
2003 год, 22 сентября, понедельник, утро.
– Доброе утро, солнышко!
Ольга не ответила.
– Как ты?
– Извини, нет настроения. Лучше не подходи. Покусаю.
– Понял, сижу тихонько.
Алексей поработал пару часов, продолжая за Олечку тревожиться. «ПМС, что ли?» – думал он, безуспешно пытаясь отсчитать недели от предыдущих Олиных месячных.
2003 год, 22 сентября, понедельник, день.
Первые пару часов рабочей текучки прошли не слишком напряжённо: его подчинённые спокойно, без нервных срывов, отвечали на телефонные звонки, иногда перебрасываясь между собой фразами. Пиликал REUTER, требуя ответить на обращение других банков. К двенадцати стала ясна окончательная позиция по сегодняшней ликвидности, Звонарёв сделал несколько пролонгаций. И погряз в месиве новых сделок. Он не курил, поэтому перерывы его не отвлекали. Как вдруг зазвонил мобильник.
– Алё!
– Добрый день. Это Михайлов на проводе, можешь говорить?
– Конечно.
– Загляну в обед к тебе ключики отдать, адрес дай.
Алексей продиктовал. Сергей Борисович был старым другом отца и неделю назад устроил им обоим весёленькую ночку. В тот день папа приезжал на очередное безнадёжное кадровое собеседование, где-то пересёкся с Михайловым и вызвал сына забрать его тело из «кабака». Не то чтобы представители старшего поколения напились. Отец был как огурчик, а вот Михайлов пребывал в бессознательном состоянии. Как выяснилось, он пил какие-то лекарства, оказавшиеся несовместимыми с алкоголем, в результате всю ночь пугал Звонарёвых, регулярно прекращая дышать. Тогда они ворочали тяжёлую тушу неудавшегося пьяницы, придавая ему вертикальное положение – Сергею Борисовичу легчало. Его собственный мобильник был разряжен, домашнего адреса отец не знал, а «скорую» решили не вызывать. Михайлову светило провести ночь на полу приёмного покоя вместе с бомжами: врачи не хотели связываться с пьяными, а переубедить их было невозможно. Этот свой горький опыт папа пересказывал Алексею, добавляя для пущей убедительности, что подобная история могла навредить Михайлову по службе и помешать ему стать генералом. В каких органах служил Сергей Борисович, Звонарёв так и не узнал. Ему было откровенно всё равно.
В банк Михайлов заходить не стал. «Не хочу светиться», – объяснил он Алексею свое избегание бюро пропусков с приветливыми девушками на стойке ресепшен, где паспорт посетителя обязательно копировался. Среднего роста, с насмешливыми глазами, лысый, с висками, подстриженными чуть ниже, чем «полагалось», он непрерывно курил, заставляя Алексея отодвигаться. Говорить с товарищем отца было не о чем, но чтобы поддержать беседу, Сергей Борисыч начал расспрашивать о банке и о положении Алексея в нём.
– Помоечники небось?
– В смысле?
– На чернухе деньги зарабатываете?
– Да не в курсе, – Алексей не захотел распространяться перед малознакомым человеком на эту тему. – Есть, наверное, что-то, как у всех.
– Как у всех, – повторил Сергей Борисыч за ним. – А ты чем занимаешься?
Алексей начал рассказ о своей работе. Обычно незнакомым с банковским бизнесом сложно было объяснить романтику его рутинных обязанностей. Поэтому Звонарёв говорил, что «играет на бирже». Старшему поколению, почти поголовно в юности читавшему «Финансиста» Т. Драйзера, этот оборот был понятнее. Михайлов тоже оживился. А когда Алексей рассказал пару трейдерских, не совсем приличных баек, то лёд совсем растаял. Обед заканчивался, когда Сергей Борисович вдруг нерешительно замолчал, комкая салфетку в руках. Алексей чуть было не начал расспросы, мол, всё ли в порядке? Но собеседник собрался с мыслями и, глядя Алексею прямо в глаза, вдруг сказал:
– Ты… это… С ЮКОСом не связывайся.
– В смысле? Не торговать им? Симпатичная бумажка ведь, иностранцам нравится.
– А вот не связывайся. Мочить его будут. Мы его долго уже прорабатываем.
Звонарёв задумался:
– Послушайте, это серьёзное заявление. Вы уверены?
– Почти на 100 %. Ты меня только не свети нигде. Что я тебе эту информацию передал. Это с моей стороны злоупотребление служебное. Просто не хочется быть свиньёй неблагодарной. А то погорит хороший парень. В общем, молчок. Распоряжайся тем, что я сказал, как сам знаешь. Может, даже заработаешь чего. Ну, бывай!
– Может, телефончик дадите? – Алексей засуетился, переваривая слова Михайлова. «Вот это бомба!» – думал он. Собеседник заулыбался:
– Зачем?
– Ну, может, вместе что-нибудь замутим? Вдруг вправду заработать получится?
– Я подумаю. Сам тебе позвоню, – и протянул руку Алексею.
Возвращаясь с обеда, Алексей прошёл сквозь курилку, где молодые папаши обсуждали голый пупок Оксаны Фёдоровой [35] , которым та сверкнула во вчерашней передаче «Спокойной ночи, малыши». Поулыбавшись вместе с ними, поднялся к себе.
Алексей совсем другими глазами посмотрел на портфель ценных бумаг. Посмотрел в целом. Посмотрел, что делали его трейдеры в последнее время. Отметил про себя, что из всех, кто пробовал принимать инвестиционные решения, он показал худшие результаты. Никто из руководства не требовал от него быть «Соросом», но для поддержания собственной самооценки на нужном уровне Алексею не хотелось терять трейдерскую квалификацию. Он втянул глубоко в себя воздух. Оглядел свежим взглядом своё рабочее место. Капельку на одном компьютере и Ольгин пейзаж на втором. Медвежонок смотрел как на него как-то по-особенному. Все бесчисленные мелкие детали вокруг. Ещё раз глубоко вздохнул. В воздухе пахло большой медвежьей игрой. И Звонарёв утратил интерес к своей обычной работе. «Правда или не правда? – думал он о Михайлове. – Чего ему врать? И что делать?» Он сел себе на ладони, боясь дотронуться до клавиатуры. ЮКОС дорожал. «В любом случае время есть, надо ещё раз всё взвесить и обдумать».
Кирюхина он застал в кабинете Романенко. Их отношения не требовали длинных вступлений, поэтому Звонарёв начал вываливать на них самую суть сразу.
– Есть верный инсайд [36] про ЮКОС. Хочу сыграть на понижение.
