Читаем без скачивания Экватор. Черный цвет & Белый цвет - Андрей Цаплиенко

“Три танкиста, три веселых друга, экипаж машины боевой,” - запел я во всю глотку, снова превратившись из безразличного кровососа, парящего над дорогой, в человека за рулем. Мы погибнем, думал я, нам кранты. Вот досчитаю до тридцати, рвану руль влево и дам по тормозам. Пусть они в нас врежутся. Но рвать руль не пришлось. Сначала в темноте за нами звякнуло стекло. Затем исчез один огонек в зеркале заднего вида, а через несколько секунд и другой. Наша “тойота” весело взвизгнула и добавила скорости. Совсем чуть-чуть, но этого было достаточно, чтобы восстановить веру в себя и свои силы. Сзади послышался неимоверный грохот, как-будто бы с восьмого этажа сбросили старый телевизор, и он разлетелся, обсыпая окрестности шрапнелью радиоламп, эбонита и толстого стекла. Большая и неуклюжая тень замелькала в зеркале заднего вида. Плосконосая завалила врага.

“Стоп!” - закричала начальница и, крепко ухватившись левой рукой за ручку переключения скоростей, рванула ее в нейтральное положение. Я резко нажал на тормоз. Машина остановилась, развернувшись вокруг своей оси и перегородив дорогу. Девушка с лентой в волосах выскочила наружу, одновременно нажав на спусковой крючок. Автомат выплюнул новую порцию свинца. Стреляла она по-мужски. Нажимала на курок, вскидывая автомат из нижнего в горизонтальное положение. Самый эффективный способ стрельбы в том случае, если ты находишься на открытой местности, а противник в укрытии. Главное не уничтожить его, а не дать высунуть голову. Если в груде металлолома, в которую превратилась преследовавшая нас машина, еще есть кто-нибудь живой, то нужно в первую очередь не оставить им ни малейшего шанса вести по нам ответный огонь.

Я метнулся прочь от машины и спрятался за деревом. У меня не было ничего - ни автомата, ни пистолета, ни даже приличной дубины, - чтобы отбиваться от врагов. Но в этом уже не было необходимости. Я слышал, как в темноте кричала девушка, видел, как короткими красными огоньками вспыхивает ствол автомата. Пули со звоном прошивали автомобильную жесть. Этот звон долго вибрировал эхом в ушах, сливаясь со звуком очередного выстрела. Я закричал и бросился на свет автоматных вспышек. Воздух вокруг меня засвистел пулями, на лицо посыпалась древесная труха. Это девушка-начальница инстинктивно развернулась на крик, продолжая поливать из автомата окрестности.

“Итс ми, се муа!” - выдохнул я с глуповатым повизгиванием. Идентифицировал себя на всех известных мне языках. Автомат снова развернулся в сторону разбитого автомобиля.

Я подбежал к ней. Амазонка, расстреляв почти весь рожок, деловито тыкала ногой в груду металла. Железо потрескивало и ворчало невыключенным двигателем. Ни одного человеческого звука.

Глаза привыкли к темноте. Но рассмотреть, что находится внутри расстрелянной машины было невозможно. Под ногами хрустело стекло, в нос пробирался запах оплавленных проводов и резины. Не было ни фонарика, ни даже завалящей зажигалки. Где-то в заднем кармане у меня был мобильный телефон. Если не разряжена батарея, то есть шанс подсветить экраном. Я сунул руку в карман. Мой роуминг в Колумбии не работал, звонков не было, индикатор показывал почти полную зарядку батареи. Я раскрыл флип-топ. Экран засветился голубоватым светом. Девушка выхватила телефон у меня из руки и развернула его экраном в сторону груды металлолома. Пятно голубого света заметалось по искореженной поверхности. Сначала скупой луч выхватил из темноты решетку радиатора, потом помятую переднюю стойку и часть рулевой колонки. Лобовое стекло превратилось в сплошную паутину трещин, местами пробитую пулями. Со стороны водителя оно было совсем вырвано, оставив по периметру редкие осколки. Из-за руля, вывалившись на капот, выглядывала окровавленная рука. Амазонка передала мне автомат и потянула эту руку на себя. Я направил ствол на водителя. Он не подавал признаков жизни. Его лица я так и не увидел. Девушку оно тоже не очень интересовало. С руки она сорвала повязку, на которой красными нитками были вышиты буквы “AUC”. Заглавные литеры, обозначавшие “Autodefensas Unidas de Colombia”. Объединенные отряды самообороны.

“Парамилитарес?” - спросил я. “Парамилитарес,” - сплюнула амазонка на обломки джипа. Так в народе называли группы самообороны. Вот кто уж действительно воевал в Колумбии по-бандитски, так это парамилитарес. Они беспощадно уничтожали партизан и, самое главное, тех, кто их поддерживает. Не гнушались убийством стариков и женщин за малейшее подозрение в сочувствии ФАРК. Известен случай, когда бойцы самообороны сожгли целую деревню за то, что один из ее жителей, молодой совсем парень, случайно, сам о том не догадываясь, подвез на мотоцикле партизана. Подбросил его до соседней деревни. Официально армия не имела ничего общего с парамилитарес, а неофициально использовала помощь самообороны в качестве карательных отрядов. Деньги на войну парамилитарес добывали разными средствами. Но главным источником финансирования оставался кокаин. А где здесь, в джунглях, еще можно раздобыть настоящие деньги? Так что ФАРК и “парас” были не просто идеологическими врагами, а, что гораздо серьезнее, прямыми конкурентами. Только что я стал свидетелем того, какие формы в джунглях Колумбии принимает конкурентная борьба. Просто бизнес. Ничего личного. “Вамос а ла камьонетта,” - кивнула мне девушка. Она ничего не знала о моем ночном разговоре с пилотом Крукоу. А я, как только увидел эту повязку с красными буквами, сразу догадался о том, откуда они получили информацию о нашем присутствии в Мокоа. О моем присутствии. Но и она теперь понимала, что сумасшедшая поездка в город была ошибкой. За которую ее строго накажут. И если нас не убьют этой ночью на дороге, то на следующий день де Сильва отдаст приказ расстрелять ее за нарушение приказа.

Я отдал ей автомат и пошел в сторону нашего автомобиля. На мгновенье за мной повисла напряженная тишина. Девушка очень хотела разрядить мне в спину всю обойму. Я не остановился. Ноги мои ритмично шуршали по глинистой дороге. Короткий бой длился минуты четыре, от силы, пять.

В машине стоял запах свежей крови. Плосконосая стонала в темноте. Лампочка под потолком погасла. Какого хрена! Она предательски светила всю дорогу, а тут вдруг погасла. Как раз тогда, когда ее свет понадобился больше всего! Я со злости стукнул по ней. Она мигнула пару раз и, наконец, решила заработать.

Плосконосая была на заднем сиденье, ко мне спиной. Ее левая нога была согнута в колене. Подол платья задрался почти до пояса. Одна рука лежала на цевье автомата, другая безвольно и неестественно согнулась на сидении. Настолько неестественно, что мне стало неудобно на нее смотреть. Я сразу понял, что ее крепко зацепило и что дело почти безнадежное. Насколько может быть безнадежным дело человека, у которого в спине выходное отверстие от пули калибра семь шестьдесят два. Из дырки, не переставая, сочилась кровь. Под девушкой уже собралась большая липкая лужа.

“Хей!” - крикнул я в темноту.

“Ке пасо, гринго?” - получил оттуда вопрос. Мне нечего было ей ответить.

“Лидия!!!” - закричала командирша, увидев подругу. Вот как! Плосконосую, оказывается, звали почти по-русски. Лидия.

Девушка едва повернула голову в нашу сторону. Она ничего уже не могла говорить. Ее тело было охвачено мелкой дрожью. Левый бок аритмично поднимался и опускался при каждом неровном вздохе. Начальница подсунула руку под голову Лидии и чуть повернула ее на себя. Раненая девушка тихо застонала, заскулила, и посмотрела на подругу грустными глазами преданной собаки. На губах у Лидии появилась красноватая пена, потом капля крови сорвалась вниз, потянув за собой по подбородку блестящую пурпурную дорожку.

Две пули попали ей в грудь и прошли через нее навылет. Если бы Лидию немедленно доставить в госпиталь, то, возможно, ее еще можно было спасти. Но здесь у нее не было шансов. До самолета еще ехать и ехать. Даже если жизненно важные органы не задеты, то она может погибнуть от потери крови. Судя по тому, как неровно она дышит, у Лидии пробито легкое.

Вторая девушка не хотела терять надежду. Она толкнула меня к рулю. Сама осталась с подругой на заднем сиденье. “Вамос!” - скомандовала она. Я рванул рычаг. Машина дернулась и двинулась вперед. Мне хотелось поскорее уехать с места этого непредвиденного боя. Девушка прижала к себе голову подруги и что-то шептала ей в волосы. Она покачивалась в ритм своим словам, и мне показалось, что она читает стихи. Я думал о выходных отверстиях в спине раненой партизанки. Если они вышли из ее спины, то куда-то потом обязательно должны были войти. Как раз за спиной плосконосой было водительское сиденье. Значит, в конечном итоге пули должны были оказаться в спине у водителя. Я, как водитель, облегченно осознавал тот факт, что ничего в мою спину не попало. Не могли же пули раствориться, исчезнуть. Надо повнимательнее осмотреть машину при первой же возможности.