он стоял у окна своего кабинета и смотрел на сад. Он мог даже разглядеть собственный силуэт, тянущийся вниз от дома. Но больше ничего.
Камера номер три покрывала другую половину заднего сада. Коул поймал себя на том, что смотрел на экран менее пристально. Возможно, он ошибся. Возможно, следам на снегу было разумное объяснение. Вероятно, он был на грани, решил он, из-за всего, что должно было случиться сегодня…
Он тихо зашипел. Он только что увидел что-то на экране.
Если бы Коул моргнул, он бы это пропустил. Это было лишь мерцание на краю экрана. Он остановил отснятый материал, а затем направил его вперед кадр за кадром.
Это был человек. Он знал это, хотя и не мог разглядеть лица. Все, что он мог видеть, это то, что голова менее чем на секунду появилась в поле зрения камеры. Когда он поставил запись на паузу, чтобы изучить ее, он понял, что в саду было слепое пятно, место, которое не освещали камеры. Он усмехнулся — охранной фирме, которая их установила, придется заплатить. Но он отложил эту мысль на задний план, изучая изображение. Все, что он мог сказать, это то, что злоумышленник был одет в бейсболку. Козырек скрывал его — или ее — лицо. Над козырьком он мог разобрать только буквы «Н» и «И».
Он смотрел на изображение целую минуту, не двигаясь. Что думать? Кто был этот злоумышленник? Его глаза сузились.
— Иззи, — сказал он себе под нос. Потому что, если в саду было слепое пятно, кто бы знал об этом, кроме нее? В конце концов, она была нечестной, расчетливой девушкой. Несомненно, она вернулась в дом, чтобы найти немного денег. Или уговорила одного из своих друзей-преступников сделать это за нее. Это было жалкое зрелище, она думала, что сможет обойтись без его щедрости. Но она не могла.
Позже сегодня он решил, что покажет эту запись полиции. До сих пор они сделали очень мало, чтобы найти его дочь. Ему скорее хотелось позлорадствовать, что за несколько минут он продвинул их расследование дальше, чем они за несколько дней. И он почувствовал облегчение, что этот незваный гость не имел ничего общего с его делами с Дмитрием. Как иначе? Это был всего лишь ребенок.
При нажатии на клавиатуру мониторы вернулись в режим реального времени. Коул встал, отряхнулся и направился к входной двери. Со всем этим он разберется, когда вернется. К тому времени он передаст чемодан русским и будет очень богатым человеком.
18
СЧАСТЛИВАЯ ДОЛИНА
Рикки смотрел, как Иззи покупает себе проездной на один день в переполненной кассе на станции Пикадилли. Она с тревогой оглянулась, проходя через турникет в подземелье. Затем она исчезла в толпе пассажиров.
Рикки посмотрел на часы. Восемь пятнадцать. Он подавил усталость. Это была долгая ночь поездок по Лондону на ночных автобусах, он составлял компанию Иззи, пока они пытались согреться. Но теперь ему нужно было остро мыслить. У него было сорок пять минут, чтобы успеть в кафе «Счастливая долина» к девятичасовой встрече Джейкоба Коула.
Ему удалось найти место в метро в час пик. Пока он ехал к Килберну, он натянул бейсболку на голову, закрыл глаза и обдумывал свой план. Он знал, что Джейкоб Коул встречается с русским Дмитрием. Он предположил, что там могли быть и другие русские, и Коул будет передавать коды. По крайней мере, Рикки нужно было сфотографировать, как он это делает: доказательство того, что Коул был предателем страны. И, возможно, ему придется выхватить документы до того, как они попадут в руки русских.
— Так. Никакого давления. Я думал, ты сказал Феликсу, что это проблема взрослых.
— Так и есть. Я делаю это ради Иззи.
— Ради Иззи? Или ради Мадлен?
Рикки нахмурился под кепкой. Ему не нравилось, как шел разговор в его голове. Но он знал, что ему нужно было это сделать; нужно было показать Феликсу, на что он был способен. И теперь, когда он знал, что поставлено на карту, он не мог просто уйти.
Его ноги шлепали по мокрому полу вестибюля вокзала Килберн-Хай-Роуд. У турникета стояли двое контролеров. Он подошел к ним и спросил, знали ли они дорогу к кафе «Счастливая долина». Один из них покачал головой, но другой кивнул.
— Выйдя из станции, поверните направо у Бутс, — Рикки поблагодарил их, но они уже вернулись к своему разговору.
Улица была не такой оживленной, как центр Лондона. Рикки повернул кепку козырьком назад и побрел по заснеженной, слякотной мостовой к Бутс.
В двадцати метрах от станции он остановился.
Он медленно обернулся.
Его кто-то преследовал? Было похоже на это. Он осмотрел улицу, но не увидел ничего, кроме быстро идущих пешеходов, опустивших головы и занятых своими делами. Затем, поскольку он лучше других знал, что кто-то, кто следует за ним, не обязательно должен быть позади него, он снова повернулся и посмотрел вперед. Он не видел никого подозрительного.
— Ты просто на пределе. Никто за тобой не следит. Никто даже не знает, где ты…
У Бутс он повернул направо. В переулке людей было еще меньше. А когда дошел до второго поворота налево, никого не увидел. Кафе «Счастливая долина» располагалось примерно в тридцати метрах от этой пустынной дороги.
Он глубоко вдохнул. Затем направился к кафе.
Кафе имело стеклянный фасад. Слова «Счастливая долина» были напечатаны желтыми буквами вокруг изображения оранжевого солнца. Сквозь стекло Рикки видел, что дела шли не очень быстро. Там было еще только два человека — рабочие, судя по их забрызганной краской одежде. Он напомнил себе, что на календаре было 27 декабря. У большинства людей все еще были рождественские выходные.
Тяжелая стеклянная дверь слегка скрипнула, когда Рикки толкнул ее. Внутри кафе «Счастливая долина» выглядело как любая другая забегаловка. Он насчитал восемь столов, за каждым стояло по четыре красных пластиковых стула. На каждом столе стояла красная пластиковая бутылка томатного соуса, солонка и бутылка уксуса. В попытке украсить место на каждом столе стояла тяжелая стеклянная ваза с искусственными цветами. Но стекло было жирным, а цветы пыльными, так что кафе выглядело еще более бедным.
Белая плитка на полу была потерта и сколота. Пахло жиром и растворимым кофе. Перед Рикки, напротив двери, была барная стойка. Человек за прилавком в сине-белом полосатом фартуке приветливо улыбнулся ему,
