видя меня в этом платье». Постепенно от этого начинает, пардон, тошнить
. Абсолютно так же это проявляется и в желании «развиваться», что чаще всего в женском воображении подразумевает «вращение в обществе», посещение выставок и корпоративов, идеальный макияж и коктейльные платья от Киры Пластининой, а вовсе не мастер-классы в детдомах, изнуряющий интеллектуалыный труд и принятие стратегических решений».
Конечно, свойственно мужчинам тщеславие, но оно не составляет для них смысла жизни. Всё же те, кто покупают клубы Челси и десятки ногастых девок, по-настоящему «торчат» и возбуждаются от того, что им эти деньги принесло – бизнес, цель, дело, раздавить конкурента, заграбастать себе его долю, стать лучшим. А когда становишься лучшим, начинается классический мужской грех – гордыня. Тщеславие тут идёт так, побоку, как дополнение. Как блуд или алкоголизм, жестокосердие или зависть.
А для женщин тщеславие – это как дышать. Не надо для этого быть женой министра или футболиста, всем это свойственно…
О женской любви следовало бы добавить следующее. Это чувство, принципиально отличное от нашего. Если женщина восхищается каким-либо достоинством (качеством, свойством) мужчины, это означает, что она хотела бы, чтобы будущий ребёнок имел нечто подобное. Причём желание это также не всегда выходит на сознательный уровень. Женщина выбирает не нас, а отца своему ребёнку, подбирает комплект качественных генов – подобно тому, как мы выбираем товары в магазине, прикидывая разные способы использования.
Полноценную, искреннюю, высокую и жертвенную любовь женщина может испытывать лишь к своему ребёнку. Здесь она, точно, готова демонстрировать подвиги самоотречения – что мы, мужчины, почти всегда делаем в любви. К своим домашним, Отечеству, любимому делу… И когда у женщины появляется ребёнок, любовь к мужчине – если таковая и была – неизбежно отступает на второй план. Дело сделано, потребные гены воплотились. А что вы хотели от существа, главное назначение которого – рождение себе подобных?
Отдельно нужно сказать и о пристрастии молодых девушек к «плохим парням» (или «мачо»). Это – не что иное, как любовь к самим себе. Вот такие она принимает причудливые формы. Во-первых, любовь к «плохому парню» «даёт женщине ощущение уникальности. Дарит ей Высокую Трагедию. Делает её упоительно несчастной…». Во-вторых, реализует подростковую потребность в ощущении себя необыкновенной. «Конечно, у меня будет всё не так, как у всех, я смогу его переделать». В-третьих, удовлетворяет потребности в буре страстей. В-четвёртых, потрафляет классическому бабскому тщеславию – завидуют все подруги. Позволяет самоутверждаться.
Самое же главное, «плохой парень» – это очень удобно. Захотела – потрахалась, захотела – разбежались. А когда разбежались – она жертва, он сволочь, её все жалеют, она хорошая. А с нормальным парнем? После разрыва все смотрят с укоризной. Падает самооценка. Короче, нет места общепринятому ныне бабскому свинству. В общем – не просто «плохие парни не способны на отношения», а те девушки, которые не способны на полноценные отношения, выбирают «мачо».
И отдавшись мужчине, женщину волнует, как он будет к ней относиться – в первую очередь потому, что теперь он узнал её с другой, звериной стороны. «Готов ли ты любить меня не как человека, а как зверя?» – как бы спрашивает она. С подлинной её стороны, так как человеческое в женщине есть напускное. Что же до проблем нравственности, то они беспокоят её уже потом.
Ещё раз: чтобы понять женщину, нужно вообразить её животным. И сразу вся пресловутая «женская загадочность» исчезнет. Собственно, главный смысл этой последней и заключается в том, что женщина по сути – животное, а внешне выглядит совершенно как человек. И, субъективно, она требует соответствующего к себе отношения. Объективно же ей нужно совсем другое. Оскар Уайлд очень точно выразил это в одном из афоризмов: «В самом деле, как может женщина быть счастлива с человеком, который считает её разумным существом?».
Для брака подходит только девочка, правильно, с малолетства выдрессированная в родительской семье. Или в сельской общине, когда она боится общественного осуждения, отчего разыгрывает высокую нравственность. Сама по себе женщина нравственной не бывает никогда. Она вообще никогда не сама по себе. Гоголевский герой справедливо отметил: «Баба – что мешок, что положишь, то и несёт».
Женщины часто утверждают, что сильнее мужчин. На самом деле, они всего лишь очень живучи. Что это означает? Женщина по природе своей приспособленка. Она приспосабливается к тем принципам и нормам, которые существуют в данной среде и в данное время. И ведёт себя в соответствии с ними – потому и только потому, что хочет нравиться. Женщина (разумею – нормальная женщина, именно такая рассматривается в данном тексте) никогда не сравнивает себя с неким абстрактным идеалом. Для неё идеал – это она сама. И эта, абсурдная с точки зрения здравого смысла идеальность, нуждается в постоянном подкреплении.
Собственно, этим и исчерпывается женская суть. Женщина хочет нравиться всем и всегда – точно так же, как кошка хочет, чтобы её беспрерывно гладили по шёрстке. Для женщины истинно то, что приятно. Или иначе, следуя старому моему афоризму: для женщины истина – в счастье, для мужчины счастье – в истине. Для женщины истинно то, что ей хочется сейчас. Чего-то вкусного там, или ребёнка… Истин вовне не существует, как не существует и Бога. Женщина для себя есть божество, мерило всех вещей. Каждую из них отличает этакий первобытный, животный эгоцентризм. И чем больше его в женщине, тем она естественнее, эмоциональнее, тем сильнее нам нравится.
Женщина – прежде всего животное, тут важна дрессура. Если не выдрессирована сызмальства, базовая женская животность, то есть, между нами говоря, дерьмо, не будучи подавлено условными рефлексами и культурой, обязательно всплывёт. Эта животность заложена ещё в первобытные времена, частично же есть результат грехопадения. Именно поэтому так важно смотреть на семью её родителей – чтобы понять, правильно дрессировали, или нет.
К слову сказать, во многих восточных странах дрессура минимальна, т. к. нужный результат всегда обеспечивался Традицией. Упрощённо: женщина боится, что будут говорить о ней соседки. Ныне традиция ослабевает, а навык дрессуры утерян, тётки это чуют, но по-восточному мудро не устраивают парады за свои права, а тихой сапой прибирают мужей к рукам. Мужья на Востоке (особенно в Иране) в большинстве своём подкаблучники.
Сама по себе женщина, чаще всего, неспособна к развитию. А оно ей надо? Именно женщина передаёт броделевские «структуры повседневности» от матери к своим детям. Ценность женщины – не в оригинальности её, но, напротив, в стандартности, в консерватизме. Чем меньше оригинального, привнесённого извне, тем легче она приспособится к своему мужчине. Горе тому, что свяжет судьбу свою с «женщиной-Личностью»! Ищите себе обычную, спокойную домашнюю девушку, похожую на свою маму.
Сами женщины, натурально, любят воображать себя возвышенными, чуть ли не бесплотными ангелами.
